Нянька для дракона
Шрифт:
Потом я отпустила дракончика исследовать комнату, и он облазил весь пол, пожевал стол Тиффани, собрал пыль под кроватью и застрял под шкафом. Тим вытащил его, но дракону захотелось ко мне на ручки. Малыш принялся муслявить мой палец, и я заметила, что у него прорезаются маленькие зубки.
– Как быстро!
– поразилась я. Мне показалось, что и наросты-крылья чуть раздвинулись.
– Дракоша-то быстро вырастет.
– Что ты его все дракошей называешь, - сказал вдруг Тим, пристроившись на кровати рядом со мной.
– Дай ему какое-нибудь имя.
– Хм... Уголек?
– предложила я, поглядев на черную чешую
– Как скучно, - фыркнул Тим.
– Он же не котенок.
– Ладно, твой вариант, умник?
– Черная Смерть!
– тут же воодушевился Тим.
– Или Зимний Буран!
– Ну, Смертью мы его называть не будем, - поморщилась я.
– А Буран мне нравится. Он же у нас зимний солдатик. Как тебе, нравится, Зимний Буран?
Дракончик довольно запищал.
Когда он, наконец, угомонился и снова пристроился на подушке, Тим ушел к себе, и я легла спать. Буран вежливо поделился подушкой и тихо спал рядом, но я чувствовала, что не одна, и от этого было очень уютно.
Глава шестая
в которой мои 33 несчастья продолжаются: я копаюсь в земле, не вовремя блещу стихотворным талантом, а в моей комнате появляются еще одни незаконные жильцы, приведшие к пожару
Утром, проснувшись, я почувствовала на себе что-то тяжелое. Открыв глаза, увидела дракона, растянувшегося на мне, причем филейной частью к лицу. Пузо он прижал к моей ключице, мордой доставал до живота. Ну и наглость.
– Буран, а хотя бы мордой к лицу никак?
– спросила я у его задницы. Дракон тоже проснулся и вильнул хвостом, ударив меня по носу.
– И тебе доброе утро, - отозвалась я.
Сбросив наглеца на одеяло, я заметила, что за ночь наросты на его спине раскрылись, между косточками стали видны перепонки. Буран тоже заметил обновления и довольно сжал и разжал маленькие крылышки.
– Скоро и летать сможешь, - хмыкнула я и погладила дракончика. Он радостно запищал, и во рту показались маленькие зубки. Растет он действительно не по дням, а по часам.
Я встала и серьезно обратилась к дракону:
– Буран, сиди тут. Я схожу за едой.
Я изо всех сил попыталась послать дракону телепатические сигналы своих намерений. Не знаю, получилось или нет - может, Зимний Буран просто стал освоился со вчерашнего дня. В любом случае, он потянулся за мной и запищал, но не жалобно. Я забежала в ванну, потом совершила набег на кухню. Прикарманила чей-то йогурт из общего холодильника (не подписано - значит, общее; закон нашего общежития. Я тоже иногда попадаюсь, забыв подписать). Себе сделала яичницу и налила чай, понесла все это в комнату, где застала следующую картину.
Зимний Буран еще до моего прихода сумел запрыгнуть с кровати на подоконник и пошел водить знакомство с мухомашкой. Та прикинулась невинным цветочком и замерла, наивный Буран с любопытством потянулся к желтой сердцевине. Я открыла дверь, как раз когда мухомашка бессовестно захлопнула белые лепестки на морде дракона. Я сильно сомневалась, что небольшое растение съест крылатого ящера, пусть и маленького, но оттяпать что-нибудь может.
Я бросилась на помощь малышу, но пока бежала из одного угла комнаты в другой и ставила еду на стол, Буран вывернулся и сожрал плотоядный цветок - только стебель грустно поник, скорбя о содеянном. Я обалдело уставилась
Буран с удовольствием позавтракал не только цветком, но и йогуртом, отхватил кусочек моей яичницы и сунул длинную морду в кружку с чаем, чуть не опрокинув ее. И впрямь дите малое. Вот только у меня нет времени возиться с ним.
– Прости, Буран, мне надо идти.
– Я взяла малыша на руки и почесала пока еще нежный подбородок.
– Обследуй комнату и веди себя хорошо. Вот орешки - съешь, если проголодаешься. Вот катушка ниток - можешь поиграть с ней. Но не перепутай, что для чего!
Буран выслушал меня так внимательно, что я не сомневалась - он меня понял. Я опустила малыша на пол, и он обнюхал миску с размельченными орехами. Есть не стал - видимо, после вчерашнего переедания про запас он догадался, что голодуха ему не грозит и съедать все разом необязательно. Потом Буран прошлепал к предложенной катушке синих ниток. Не знаю, играют ли драконы, как собаки или кошки, но ничего другого я не нашла. Буран, тем не менее, остался доволен: толкнув лапкой катушку, он пришел в восторг от того, как она покатилась прочь, и с радостным писком запрыгал вокруг. Толкнул в другую сторону, потом еще.
– Вижу, что тебе нравится, - подытожила я.
– Не скучай.
Я прихватила пропуск и тихонько вышла за дверь, не забыв запереть ее на ключ. В коридоре столкнулась с Тимом, и мы пошли вместе. Как и я, он надел спортивный костюм.
– Куда ты?
– поинтересовалась я.
– К земляничкам. А ты?
Я собиралась на конюшню, но, подумав, решила пойти с Тимом. Вместе веселее.
– Как там...
– Тим оглянулся по сторонам и громким шепетом закончил: - ...Буран?
– Растет, и очень быстро. Уже более самостоятельный. Только не знаю, чем кормить, сама скоро буду питаться солнечным светом.
– Бери еду в столовой, - предложил Тим и пояснил, увидев мое скривившееся лицо: - Да не для себя, для Зимнего Бурана. Сама говоришь, он всеядный, так что и таракана с удовольствием слопает.
Идея мне понравилась - заодно и проверим, как там обстоит дело с насекомыми и действительно ли ото всех непрошеных гостей избавились.
Мы с Тимом подошли к огороду, поприветствовав Апогея. Гигантский пес радостно облизал нам руки. На грядках уже собралась кучка должников, человек восемь, и рассредоточилась по огороду, занимаясь каждый своим делом. Любителей чистить стойла было явно маловато. Парень, который окликнул меня, когда я искала улики, внимательно наблюдал за их работой, как надзиратель.
– А, еще одни, - с кислой миной протянул он, увидев нас.
– Идите сюда. Да не топчите культуру! По тропкам, по тропкам!
Мы гуськом приблизились к нему.
– Меня зовут Лопатыч, - сказал он, - и первый, кто засмеется, не разогнет спину до заката.
Я прикусила губу, чтобы не засмеяться, и напрягла живот. На Тима я даже не глядела, иначе бы точно не удержалась. Я могу начать смеяться, даже если он мне палец покажет. Или посмотрю на его лицо - вспомню что-нибудь смешное из наших разговоров и не могу остановиться. Но мы отвернулись друг от друга, и Лопатыч, внимательно осмотрев наши лица, счел их достаточно серьезными.