Нянь
Шрифт:
— Ясно. Амурные дела, короче. А где её телефон?
Мы с родителями проходим в комнату сестры. Мама берёт мобильник с её письменного стола.
— Вот.
Выключен.
Быстро включив гаджет, начинаю просматривать последние вызовы и сообщения. Ладно хоть пароль у неё простой до смешного стоял. На Олю это не похоже, конечно. Она любит заморачиваться, но сейчас её просчёт мне на руку.
— Во сколько она ушла из дома?
— Около восьми вечера, — взволнованно отвечает мама, заламывая
Так. А последний звонок в пять вечера. Значит, с этого телефона Оля точно ни с кем не связывалась.
Прочитываю сообщения в мессенджерах и соцсетях.
Бог ты мой. Сколько у подростков бреда в голове. Какую они только чушь не обсуждают. Впрочем, я сам был таким.
Интересно, каким будет поколение Ника? Смогу ли я достойно воспитать сына?
Удивительно, что результаты теста ещё не пришли, но я уже Никиту считаю сыном. Да почти сто процентов вероятности, что он действительно мой.
Взгляд цепляется за одно сообщение. В нём Оля пишет, что среди парней нет никого достойного. Все "скоты прыщавые, и Лёша тоже". Лёша это, видимо, тот самый мальчик из-за которого сестра морду другой девочке набила. Но охреневаю я не от этого. А от другого.
"... если бы только Мар увидел во мне женщину... Жду не дождусь, когда стану старше и смогу его соблазнить. Уведу от жены и займу её место..."
Громко матерюсь и зажимаю пальцами переносицу.
Кажется, я знаю, где может быть эта коза.
И словно в доказательство этому предположению, телефон разрывается мелодией звонка.
Мой телефон.
На экране высвечивается имя моего лучшего друга с детства Марата.
Мар — как его называли в нашей пацанской компании. Сокращённое имя закрепилось за ним на всю жизнь.
— Да, Мар?
— Бриг, ты никого не потерял случайно? — раздаётся уставший голос друга.
Выдыхаю одновременно тяжело и облегчённо.
— Оля у тебя?
— Ага. Утром пришёл с работы, а эта дурочка в подъезде возле моей двери спит, усевшись на сумку. Заберёшь?
— Да. Сейчас буду. Жди.
Сбрасываю звонок и поворачиваюсь к родителям.
— Всё в порядке. Оля у Марата.
Которого она, по какой-то причине, ознаменовала мужчиной своей мечты...
— Слава богу! — восклицают родители.
— Сейчас привезу её. Можете успокоиться.
Глядя на измученное лицо матери, стискиваю зубы и выхожу из квартиры с одной лишь мыслью — ну я устрою этой козе!
*****
К дому Мара подъезжаю минут через пятнадцать. Нажимаю домофон, после чего поднимаюсь на лифте на нужный этаж. К тому моменту, как друг распахивает передо мной дверь своей квартиры, меня уже нехило колотит.
Что вот делать с этой козой мелкой, которая ни черта ни о ком
— Здорова, — кивает Марат, протянув мне руку.
Я её пожимаю, отметив про себя, что на друге нет ничего кроме домашних штанов. И судя мокрым волосам, он только что вышел из душа.
Невольно хмурюсь.
Надеюсь, Оля не додумалась тут на Мара свои малолетние слюни пускать при его жене?
— Привет. Где она?
Друг кивает в сторону комнат.
— На кухне. Болтает с Верой.
Класс. Надо бы предупредить Марата о тайных страстях моей маленькой сестрёнки.
Широкими шагами направляюсь в кухню, где вижу свою живую-здоровую мелкую козу, сидящей за столом и жующей хлопья.
— И...илюша?! — выпучивает она тёмные глаза, завидев меня.
— Илюша, — киваю хмуро.
Видимо, друг решил не предупреждать мелочь, что уже позвонил мне и я скоро приеду, поэтому она в таком шоке.
Выуживаю ремень из петель на брюках и неторопливо приближаюсь к сестре. Та поперхивается хлопьями и вскакивает из-за стола.
— Ааа! Не надо! — визжит, отбегая к балконной двери.
— Илья, не переборщи! — смеётся Вера.
Судя по всему Вера как и Мар всю ночь провели на работе — у них общая фирма, над которой они трудятся сутками напролёт. Если бы хоть один из них был дома, то сестра уже ночью вернулась бы домой.
— Сейчас я тебе устрою, мелочь! В следующий раз думать будешь как родителей до нервного срыва доводить!
Оля умудряется вырваться, когда я почти хватаю её, и сбегает из кухни. В коридоре её ловит Марат.
— Попалась, коза? — шиплю, хлестнув ремнём по собственному бедру.
Сестра поворачивается в руках Марата и смотрит на меня в ужасе. Только сейчас я замечаю небольшой синяк под её левым глазом.
Губы Оли дрожат, словно она вот-вот заревёт.
Мой гнев как рукой снимает.
Мля, вот же дурында...
— Илюша, ты чего? Так сильно злишься? — спрашивает, почти плача.
Вздохнув, я опускаю ремень и протягиваю руку сестре.
— Иди сюда.
Она недоверчиво смотрит на мою ладонь, после чего настороженно делает шаг вперёд. Я хватаю её и притягиваю к себе.
— Ты хоть представляешь, как нас всех напугала? Снова, Оль.
Мелочь утыкается носом мне в плечо и начинает громко всхлипывать.
— Прости...
— Оль, так нельзя. Какие бы проблемы в школе и с друзьями, с парнями у тебя ни были, не нужно вот так бездумно сбегать из дома и заставлять всех близких сходить с ума.
— Конечно, тебе легко говорить... Свалил в другой город и бросил меня... Столько обещаешь, что заберёшь, но не забираешь... А я без конца одна. У тебя своя жизнь, а я...