Нушич
Шрифт:
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ЧЕРНОГОРСКИЙ БАНК
Сербское слово «свет» означает не аристократическое общество, которого в Сербии не было, а общество людей вообще. Свет сплетничает, осуждает, разносит молву… Свет раздул новосадские неприятности Нушича, надолго оставив горький привкус. По приезде из Нового Сада драматург написал пьесу «Свет», которую можно было бы назвать комедией, если бы в ней не чувствовалось необычной для Нушича раздраженности.
…Живет в Белграде семья пенсионера Томы Мелентьевича. Живет тихо, патриархально. Послушные дочери стараются услужить отцу, читают ему газеты, свертывают папироски. С женой он за двадцать лет жизни ни разу не повздорил.
Но подросли
Под занавес Тома обращается к публике: «Входите, входите все и пересчитайте тарелки; послушайте, что я сегодня ел, и распорядитесь, какой мне обед есть завтра; входите и загляните в постель, посмотрите, чистые ли простыни… Входите, распоряжайтесь, командуйте, ковыряйтесь, ройтесь. Входи, свет, входи!»
Это была бессильная попытка восстать против диктатуры света. Общество порой надоедает, но прожить без него невозможно и дня, особенно такому общительному человеку, как Нушич. Он непременно должен видеть вокруг себя людей, шутить, рассказывать смешные истории.
Матош как-то назвал Нушича «расточителем духа». Непоседа от природы, Бранислав Нушич, как никто другой, умел заполнять свое время тысячью дел, которые, в ущерб творчеству, считал одинаково важными. «Полнота жизни» не была для него абстрактным понятием. Он жил среди людей и для людей. Угрюмое затворничество было не в его духе, и, хотя именно в минуты вынужденного одиночества (мы знаем это по тюремной эпопее) его необузданная энергия искала выхода в лихорадочном исписывании листков, еще не пришло время, которое вынудило бы его предпочесть усидчивую работу над шедеврами просто жизни с ее треволнениями. Ему предстояло жить долго, и все еще было впереди. А пока он вертелся как белка в колесе, непрерывно общался с людьми, освещая их и свое существование стихийным остроумием, превращая в интересный спектакль любое дело, за которое брался.
«Не могу сосчитать все свои звания (за которые я не получал жалованья, иначе б я их легко сосчитал. Хватило б пальцев на одной руке):
— делопроизводитель певческого общества „Корнелий“,
— секретарь академического общества „Србадия“ в Граце,
— председатель певческого общества „Воислав“,
— секретарь „Побратимства“ в Белграде,
— председатель певческого общества „Якшич“,
— секретарь комитета по благоустройству Калемегдана,
— секретарь общества „Уединена омладина“,
— председатель комитета по переносу праха Якшича,
— заместитель председателя Сербского союза журналистов,
— заместитель председателя Общества сербских литераторов (как таковому мне разбили нос)».
Этот список охватывает общественную деятельность Нушича примерно до 1905 года и впоследствии пополняется почти в геометрической прогрессии. Председатель Союза журналистов. Председатель Союза драматургов. Председатель Международного конгресса в защиту авторских прав. Основатель Общества друзей искусства. Организатор первой выставки южнославянских художников. Основатель первого белградского детского театра…
С началом XX века передовыми хорватами, словенцами и сербами все сильнее овладевала идея объединения в одно государство. Все чаще устраивались в Белграде выставки, съезды, банкеты, на которых деятели движения знакомились друг с другом. В октябре 1905 года конференция представителей Хорватии, Истрии и Далмации приняла резолюцию: «Хорваты и сербы по
Нушич — непременный участник этих встреч. Он часто выступает с беседами на патриотические темы. До нас дошло содержание его лекции «Сербский Пьемонт».
«„Пьемонт“, — объясняет Нушич, — это освобожденная часть народа, вокруг которой находятся раздробленные части этого же народа. Раздробленные и порабощенные части устремляют взоры на освободившихся братьев своих».
Он считает, что победа народа и его объединение возможны лишь в том случае, если будут проявлены «воля и сила».
«Воля в этом случае выражается в патриотизме, сила — в культуре».
В патриотах недостатка не было. Нушич даже классифицировал их.
— У нас, дамы и господа, — говорил он, — есть патриоты:
по убеждению,
по должности,
по моде,
по профессии.
К патриотам по убеждению он относился с должным почтением, но остальных не жаловал.
Идея национальная, идея патриотическая — одна из самых прочных идей. Политические идеи меняются непрерывно, национальная идея живет столько, сколько живет данный народ. Иногда о национальной идее забывают, но стоит прийти године тяжелых испытаний, стоит возникнуть необходимости объединить усилия всего народа, и тогда «вспоминают» о патриотизме, о национальной культуре… Сплачивает нацию только патриотизм. Когда нация готовится к патриотическому порыву, это начинают чувствовать все — даже либералы. А враги народа трусливо забегают вперед, вопят, торопятся показать себя патриотами из патриотов. И заняться этим «профессионально».
«Патриоты по профессии, — говорил Нушич, — идут за великой идеей, как мародеры за большой армией».
По свидетельству современников, Бранислав Нушич был оратором исключительным. Уже само его появление перед публикой наэлектризовывало ее. На трибуне он становился как бы выше ростом, густел голос, речь лилась свободно. Нушич никогда не терял контакта с аудиторией. Речь его не изобиловала сложными риторическими фигурами, она была проста и страстна.
— Неутешительно состояние нашего патриотизма. Еще нет у нас женщин, которые бы отрезали и продавали свои косы, чтобы передать деньги порабощенным братьям. Еще нет у нас людей, которые жертвовали бы последний грош…
Нушич ведет борьбу с равнодушием к памяти прошлого. Он возмущается, что все еще не найдено место, где сожжен патрон Сербии святой Савва, что могилы Воислава Илича и других поэтов в небрежении.
— Государство равнодушно к нашей культуре… Нам остается основать культурную лигу и поставить ее над политическими партиями, чтобы разбудить всех и вызвать культурную революцию.
В эти годы умирали один за другим его друзья — Янко, Стеван Сремац, Глишич…
Бранислав Нушич считает своим долгом бороться за те идеи, которые они как бы завещали ему. Он наезжает в Загреб, где во время премьеры «Князя Семберийского» студенты устроили патриотическую манифестацию. Нушич вообще много ездит.
В качестве председателя сербского Союза журналистов он в 1907 году посетил Цетинье — в то время столицу Черногории.
Черногория — это природная крепость, нагромождение скал, прорезаемых узкими ущельями. Только оказавшись в этой стране, начинаешь понимать, почему черногорцы были единственным народом на Балканах, не покоренным турками. Каждое ущелье — Фермопилы, каждый черногорец — член рыцарского ордена.
Черногория издавна дружила с Россией. Во времена Петра I черногорские племена впервые объединились в государство, перебили всех вождей, перешедших в турецкую веру. Первый владыка черногорцев, митрополит Данила Негош поехал в Петербург и завязал дружбу с царем Петром. С тех пор маленькая Черногория всегда чувствовала поддержку великого государства. В Черногорию плыли русские корабли с хлебом и оружием, в Москве и Петербурге учились молодые черногорцы.