Нун
Шрифт:
– Откуда ты знаешь? – отмирает Пашка.
– Ни разу никого из них не встречал за свою жизнь, кроме Мерлина, – пожимает плечами Хилл. – Может, где-то и остались, но их придется долго искать.
– Так мы этим займемся? – взволнованно спрашивает Пашка.
Хилл смотрит на него язвительно и недовольно, и Джим уже ждет
– Видимо, этим тоже. Но пока нам надо поесть. И я даже вижу работающее кафе.
Они садятся в кафе на улице, и Джим замечает, что заметно похолодало. Сейчас уже не как в августе, а скорее как в начале октября. Цветов вокруг меньше, больше каких-то незнакомых ягод, и откуда-то Джим знает, какие ядовитые, а какие нет, будто стал понимать еще и намерения растений.
Миловидная девушка принимает у них заказ, и Джеймс понимает, что больше всего на свете ее волнует предстоящее вечером свидание. В ней и радость, и неуверенность, и предвкушение, все эти чувства переливаются, словно радужный шар, и Джеймс не может не улыбаться ей в ответ. Хилл смотрит на него удивленно, но потом тоже скупо роняет улыбку. Даже Пашка пьет свой безумно сладкий кофе с целой горой сливок уже без обычного затравленного отчаяния во взгляде.
Джим смотрит на свою крохотную белую чашечку с эспрессо, она блестит в солнечном свете, и запах от кофе идет божественный, то ли успокаивая, то ли, наоборот, до предела возбуждая нервы – с кофе всегда так.
И вдруг до Джима доходит.
Ничего не исчезает бесследно. В этом все дело.
В этом всегда все дело.
Джим легонько выпрямляет пальцы, точно рисуя маленький знак, и чашка с эспрессо плавно поднимается в воздух, зависает там, потом не торопясь описывает круг над столом и снова точнехонько приземляется на блюдце.
Идеально.
Джим по-прежнему мало что знает о жизни и о смерти,
Всегда есть что-то еще.
Пашка и Тайлер смотрят на него расширенными глазами, застыв в нелепых позах, и Джим ловит их эмоции, как отчетливую мелодию: изумление, радость, страх, трепет, грусть, надежду.
– Вот же хитрый ублюдок, – наконец обессиленно говорит Тайлер и залпом допивает кофе. – Ты только сейчас обнаружил?
– Кажется, да, – говорит Джим с легкой улыбкой.
– Видишь, парень, – обращается Тайлер к Пашке. – Искать пришлось не так долго, как мы предполагали.
У Пашки в глазах испуг и восторг, он только набирает в грудь воздуха, чтобы обрушить на Джеймса тысячи вопросов, как рука Хилла мягко ложится ему на плечо.
– Не порти момент.
Джеймс смеется, легко, как давно не смеялся. До тех пор, пока не понимает, какая ноша только что легла на его плечи. А ведь Мерлин с виду был таким хрупким, как он справлялся? Джим держит на плечах весь мир, весь этот мир со всеми его чудесами и капканами, и его покачивает от такого чудовищного веса.
Хилл смотрит на него с пониманием и легким сочувствием, которое, впрочем, тут же испаряется. А потом вытаскивает из кармана штанов купюру и засовывает ее под блюдце. Он снова хладнокровен, собран и кажется Джиму сделанным из стали. Под курткой поверх белой майки у Хилла красуются две перекрещенные кобуры с оружием – и когда только успел добыть?
– Нам надо идти, – ненавязчиво напоминает Тайлер, но глаза у него прицельные и жесткие, как у всякого вожака стаи.
И стая идет за ним.
Конец .