Нун
Шрифт:
Хилл сдулся. Пытаться переубедить Имса было все равно что сдвинуть скалу. Да и выглядел тот, если честно, совсем паршиво: когти то и дело лезли из пальцев, на загривке пробивалась шерсть, глаза вспыхивали желтым.
Но это было полбеды: Имс не просто стал оборотнем, он стал мультиоборотнем – обращался то волком, то вороном, то еще какой-то тварью, похожей на дикого кота, и хуже всего в этом деле выходило то, что сущности требовали определенной периодичности: несколько часов на каждую. Контролю обращения не поддавались, они сегодня в этом убедились путем различных бесплодных попыток.
«Я как будто попал под заклятье злого короля, – сказал Имс. – Хотя
Вот уж и правда, обхохочешься, хмуро подумал Хилл.
– И что ты собираешься делать, раз даже сына бросаешь на произвол судьбы?
– Я вверяю его тебе и буду навещать вас. Но в обыденной жизни мне теперь сложновато будет устроиться, не находишь?
– И чему ты ухмыляешься?
– Кажется, мне найдется работа в другом измерении. В конце концов, у меня всегда прослеживались воровские замашки.
Тайлер морщится, так как ничего не понимает. Они стоят на заднем дворе какого-то магазина, рядом с домом, где заняли пустующую квартиру, вокруг лезут из земли белые гардении и пахнут так, что сносит с ног. В полуразмокших картонных ящиках из-под апельсинов и яблок, брошенных посреди двора, копошатся крошечные растрепанные боггарты, и больше всего Хиллу хочется протереть глаза и проснуться у себя дома в Лондоне, до того, как случилось все это безумие.
– Объясняйся четче, Имс.
Имс ухмыляется в своей разбойничьей манере, хотя глаза у него не улыбаются совсем, а сейчас острые, опасные и прозрачные, как у человека, которому очень хочется кого-нибудь убить, без всякого повода. Дикий кот – это, наверное, выверт его собственной природы, больше объяснений у Тайлера для его мутации не находится.
Имс складывает руки рупором у рта и орет куда-то в небо:
– Ульель!
Небо остается неизменным и насмешливо скалится синим зевом. Но минуту спустя за спиной Хилл слышит довольно громкий шорох и, обернувшись, едва сдерживает порыв отшатнуться и перекреститься.
Едва касаясь земли самыми кончиками пальцев босых ног, в лионском дворе стоит – или парит? – ангел с огромными белыми крыльями.
– Я хочу уйти с вами, – спокойно говорит ангелу Имс. – Мы славно повеселимся, я уверен.
Странный парень с крыльями некоторое время молчит, а потом вдруг улыбается, все шире и шире, и тут только Тайлер замечает, что с левой щеки его безупречное лицо пересекает длинный тонкий шрам.
Дальше Тайлер поворачивается и просто уходит. Он не первый день живет на свете, он слышал о Бегущих. Возможно, из Имса и впрямь получится первоклассный вор.
Эпилог
Странно, но работа аэропортов, а значит, и жизнь в целом начинает налаживаться. Рейсов значительно меньше, но все же в Лондон из Лиона улететь удается.
Джеймс, несмотря ни на что, соскучился, он хочет увидеть родной город и тревожится, что с ним стало. Цела ли его собственная квартира в Блумсбери? Не найдет ли он в ней кучу зловредных фэйри? Живы ли его друзья – и родители, которые живут в Глазго? Существует ли еще сам Глазго?
Но все эти вопросы волнуют его как-то поверхностно. По-настоящему его волнует то, что он уже несколько дней видит мир как-то иначе. На многие свои вопросы он уже знает ответ, хотя, казалось бы, откуда ему знать? Каждого человека, который попадает в его поле зрения, он видит как бы изнутри. Взять хотя бы вон того полного пожилого мужчину с красным апоплексическим лицом в соседнем ряду, который уткнулся
Он все так же видит фэйри, которые появляются то тут, то там, и сразу же скрываются, но теперь они для него узнаваемы и открыты, он знает не только их происхождение и имена, но и понимает их намерения. Поэтому боггартов, которые, несомненно, обосновались в его квартире и веселятся под его бонсаями, он не боится. Возможно, ему даже удастся ужиться с ними, как всему миру, видимо, сейчас придется уживаться с разными видами фэйри.
Мир живой, он пульсирует и трепещет у Джима в глазах, в ушах, сотни звуков и запахов текут сквозь него волной, и где-то в солнечном сплетении бьется таинственное тепло, и тело наполняет невероятная легкость, как будто он только перышко, летящее по ветру.
Джеймсу никогда не было так хорошо. В то же время он не чувствует себя кем-то другим, кем-то более сильным или мудрым, нет, он все тот же Джим – немного нелепый, порой чересчур эмоциональный и несдержанный парень, который не так уж много знает о жизни, но всегда верит в то, что делает, и всегда делает то, во что верит.
Пашка и Тайлер расположились на ряд выше краснолицего толстяка, вместе, хотя свободных кресел в самолете более чем достаточно. Пашка замкнут и нервничает, хотя тщательно пытается это скрыть, пальцы его мелко дрожат и то сжимаются, то судорожно разжимаются на крае шерстяного пледа. Джим его понимает: не каждый день твой отец уходит в другое измерение с магами-контрабандистами и оставляет тебя на попечение большому злому волку.
Впрочем, Тайлер выглядит хмуро, но не зло, и, судя по тому, как он поправляет плед на Пашке, когда тот наконец-то беспокойно засыпает, уже смирился с участью опекуна. Хилл не посвящает Джеймса в свои планы, конечно же, и Джеймс не знает, как они поступят дальше. Но пока он собирается держаться оборотня и парнишки, по крайней мере, до тех пор, пока не поймет, насколько все изменилось.
В Хитроу пахнет нервозностью, кофе, моющими средствами для пола, резиной, туристическими чемоданами, парфюмом и потом. Все как всегда, завидное постоянство. И люди в ожидании своих рейсов остались прежними – они волнуются, обнимаются, галдят, едят, пьют кофе, в сотый раз проверяют билеты и талоны, в нетерпении постукивают ботинками по полу, читают бумажные книги и электронные ридеры…
Тайлер проверяет айфон и цокает языком.
– Сеть есть, все в порядке. И даже интернет имеется.
– А сиды вовсе не так жестоки, – насмешливо говорит Джим. – Даже интернет оставили. Какой это же конец света? Самолеты летают, телефоны звонят…
– Да, только слишком много цветов, животных и непонятных вредных тварей повсюду. И незримое присутствие самого короля фэйри, так что все просто изумительно, Джим. И мы не знаем, что у сидов на уме. Пока они только набираются сил и окончательно стирают границы между мирами. А среди людей магов не осталось.