Ной
Шрифт:
Рони собиралась рассказать об этом, но вечером, когда вернулась домой из парка. Ей ужасно хотелось расспросить его о том, что рассказал ей Дерек, но рассказать ему о парке означало бы признаться и в том, что Рони виделась с ним еще два раза на этой неделе. Теперь она знала Ноя достаточно хорошо, чтобы понять, что ничего хорошего из этого не выйдет, и она действительно надеялась, что сможет подождать до окончания боя, чтобы рассказать ему. Сейчас Рони была благодарна ребятам за то, что они подумали о том же самом, но после их разговора о Рите она волновалась
Признаться, что она приняла решение дистанцироваться от Ноя на неделю только для того, чтобы каждый вечер приходить домой и быть еще ближе к нему, чем когда-либо прежде, не имело никакого смысла. Это звучало нелепо даже для нее. Вероника объяснит это единственным доступным ей способом. Что, как бы ни старалась ее голова диктовать, что ей делать – жить так, чтобы не вращаться вокруг Ноя, ее сердце и реакция тела, когда она была рядом с ним, всегда побеждали.
У логики больше не было ни единого шанса. Ее тело каждый раз просто отдавалось тому, чего Рони действительно хотела. Ной измотал ее, и теперь даже он должен был это знать. Рони только надеялась, что он поймет, почему она пыталась бороться с этим в первую очередь.
Ной закончил разминку, и радиовещатель снаружи объявил, что подошло время боя. Толпа начала аплодировать и подзадоривать их. Вероника встала, готовая идти искать свое место рядом с рингом, которое было зарезервировано для нее по просьбе Ноя.
– Подожди, Рони.
Ной отступил от стола, где Эйбел смазывал ему лицо вазелином. Он протянул ей перчатку и жестом пригласил подойти. Она так и сделала, а когда подошла достаточно близко, то увидела, что вазелин подчеркивает маленький шрам, оставшийся от удара, который ему нанесли в канун Нового года. Рони дотронулась до него пальцами. Шрам, появившийся потому, что Ной наотрез отказался показывать рану врачу, сказав, что все заживет само по себе.
– Ты уверен, что хочешь участвовать в этом?
– Да, я уверен. – Ной улыбнулся, обнял ее за талию и притянул к себе. Ее сердце забилось быстрее, потому что за исключением того дня, когда Ной открыто обнял ее в спортзале, он никогда не делал этого перед парнями. – Пожелаешь мне удачи?
– Конечно. – Рони улыбнулась в ответ, а затем сделала то, что собиралась сделать с этого момента, перестала сдерживаться, встала на носочки и крепко поцеловала его.
Она медленно отстранилась, и Ной, наконец, отпустил ее, когда толпа снаружи закричала громче. Ной встал из-за стола, и они вышли все вместе.
Бой начался достаточно хорошо. Ной, казалось, был гораздо более сосредоточен и лучше контролировал себя, чем в прошлом бою. На этот раз толпа была намного больше и громче, и это, казалось, подпитывало адреналин Ноя.
Вероника сидела на краешке стула, закрыв лицо руками каждый раз, когда противник Ноя наносил удар, что, к ее облегчению, случалось нечасто. Ной наносил удары гораздо чаще. Затем его противник нанес ему один хороший удар, попав прямо в то место, о котором беспокоилась Вероника. Шрам на его щеке.
Увидев, как Ной покачнулся, толпа пришла в неистовство. Все по вскакивали
– Бей в ответ, Ной! Сейчас же! – завопил Эйбел.
Ной так и сделал, проведя хорошую серию ударов. Толпа взревела, и Ной прижал своего противника к канатам. Он нанес еще один сильный удар в живот парню как раз перед тем, как раздался удар в гонг, и судья вмешался, чтобы разнять их.
К этой части жизни Ноя определенно придется привыкнуть, потому что, боже, Рони практически рыдала. Видеть, как Ной свалился в нокаут от удара на Новый год было уже достаточно ужасно, но наблюдать и ждать, зная, что это может случиться снова, было еще хуже.
Следующий раунд прошел намного лучше. Ной провел серию ударов, отчего его противник едва стоял на ногах и бой близился к завершению. Затем Ной нанес солидный удар в челюсть парня, и тот, наконец, упал за несколько секунд до удара в гонг.
Ной был объявлен победителем, отправив противника в нокаут. Все это было горько-сладким, и Вероника чувствовала, что так будет всегда. Она смотрела на него и, пока все вокруг улыбались и ликовали, сосредоточилась на выражении его лица. Хотя он улыбнулся ей и улыбнулся еще раз, когда судья поднял его руку, объявляя победителем, Вероника видела, что ему больно.
В раздевалке Ной признался, что у него чертовски болит голова, но сказал ей, чтобы она не волновалась, что это нормально. Джек дал ему несколько болеутоляющих с кодеином, и их предполагаемая ночь празднования была официально отложена. Джио тут же объявил, что на следующий день устраивает барбекю у себя дома.
К тому времени, как они вернулись домой, Ноя уже клонило в сон. Вероника подумала, что они могли бы пропустить поцелуй на ночь, но, когда они подошли к дверям спальни, Ной притянул ее к себе.
– Останься со мной сегодня, пожалуйста. Я обещаю, что буду вести себя хорошо, – Ной улыбнулся даже сквозь болезненную гримасу. – Черт возьми, с этими таблетками, которые сейчас действуют, мне повезет, если я не усну еще, хотя бы на несколько минут.
Вероника не смогла сказать ему «нет». Если бы не таблетки, она, вероятно, не сказала бы «нет» и другому. Переодевшись в пижаму, она забралась к нему в постель, и Ной тут же обнял ее, прижимая к себе. Это было так прекрасно, что Рони подумала, сможет ли когда-нибудь снова спать одна.
Глава 26
На следующее утро Ной пропустил пробежку. Он чувствовал себя лучше, головная боль прошла, но решить, встать ли пораньше или остаться в постели, обнимаясь с Рони, было нетрудно. Он выключил внутренний будильник и снова заснул с Рони в объятиях.
Они спали так крепко, что было уже около десяти, когда он заметил, что Рони больше нет в постели. Дверь ванной открылась, когда он вышел в коридор, чтобы выяснить, куда она ушла. Вероника вышла и улыбнулась. Один только ее вид заставил его глубоко вздохнуть.