Новый мир. № 4, 2002
Шрифт:
«Сонетник» отличается довольно сложной, тщательно разработанной структурой и весьма жесткими правилами. Впрочем, не удивительно: ведь это в первую очередь среда общения, а такую среду нужно строго организовать, чтобы общение не превратилось в гвалт.
Но если вы чувствуете в себе ббольшую пиитическую силу (и соответственно меньшую любовь к дисциплине), начните лучше играть в «Буриме» . Правила его со времен Людовика XIV, в общем-то, не изменились: даются две пары случайным образом подобранных рифм, и на них нужно написать стишок. При этом нелепость и случайность рифм иногда высекают искру. А иногда не высекают. Единственное усовершенствование, внесенное «компьютерным веком» в лице Д. Манина, — прежде
В «Буриме» предоставляется большая, по сравнению с «Сонетником», свобода самовыражения, и ее плоды оказываются порой приемлемыми и для постороннего взгляда. То есть, попросту говоря, получаемые тексты часто бывает приятно почитать и не вовлеченному в игру посетителю. В них среди обычных шуток-прибауток (пусть порою острых и неожиданных) нет-нет да и вспыхнет что-то похожее на поэзию:
За синь себя не выдавая И не пуская пыль в глаза, Заголубела бытовая Простого неба бирюза.Но все-таки мне кажется, главная ценность «Буриме» — версификационная. Еще Делакруа говорил, что «художник должен постоянно совершенствовать свою технику, чтобы не думать о ней в момент творчества». Русская литература — последняя из современных больших литератур, где рифмованные стихи не оттеснены верлибром далеко на периферию8. Мы до сих пор способны воспринимать рифмованные стихи не только как считалочку или «стишок на случай», а как поэзию. Игра в буриме позволяет отточить стихотворную технику. Сам Манин однажды «для подначки» внес в банк совершенно чудовищную составную гипердактилическую рифму: «как раб, хлебаю щи, меся / выкарабкивающимися». Но одному из игроков удалось ее «укротить»:
На передовой В сыром окопе я, как раб, хлебаю щи, меся В капусту каждого врага, что не женат. И вижу прочих выкарабкивающимися, Чтоб к женам драпать под разрывами гранат.Не знаю, как на кого, а на меня подобные штуки производят впечатление запряженного в карету бронтозавра. Со всей сопутствующей этому остротой ощущений.
По этой ли причине или по каким-то другим, но появившееся едва ли не первым в Рунете (в начале 1995 года, кириллизовано постепенно к началу 1998-го) «Буриме» пользуется устойчивой популярностью, и к моменту написания этой статьи (последние дни 2001 года) число текстов (причем не только четверостиший) в архиве перевалило за 32 тысячи.
На себя посмотри! ОктОпус I’d like to be under the sea In an octopus’ garden in the shade.Еще большая свобода предоставляется посетителям относительно нового — открылся в апреле 1999 года — сайта «ОктОпус» . Суть этой игры состоит в написании стихов с обязательным использованием восьми случайно заданных слов. Так же, как и в «Буриме», заданные слова можно «прятать внутрь», то есть вместо слова «кот» написать «с кот ина», но в отличие от него эти слова не обязательно должны стоять на рифмах, а просто быть произвольно разбросаны по всему тексту стихотворения.
Хотя сам создатель сайта Серж Вильвовский полагает, что, в отличие от буриме, где одним из критериев является внешнее изящество, главное в «ОктОпусе» — его литературные достоинства и что написать «Опус» сложнее, потому что «вставить в опус восемь слов — задача не из
Ненавязчивая форма и большая, чем в манинских играх, «мягкость» внешних условий делает «ОктОпус» просто незаменимым в психоаналитических целях. Если у вас как-то смурно на душе и вы не можете понять, в чем дело, попробуйте написать — просто в шутку — осьминожий текст, а потом сами проанализируйте, каким образом расположило заданные слова ваше подсознание и что из них выстроило. Наверняка можно будет сделать некоторые выводы. (Так даже сочиненный мной пример явно показывает нелюбовь к котам.)
«ОктОпус» хорошо дополняет «Буриме». Если оно — полезное версификационное упражнение, развивающее внешнюю, техническую сторону стихотворства, то «ОктОпус» позволяет лучше понять его (стихотворства) внутренние пружины и научиться управлять ими по своему усмотрению.
Мы — графоманы! Барышня Вика. Поднаторев в версификации, можно пойти еще дальше по пути от игры к творчеству и попробовать принять участие в «Графомании» барышни Вики , перекочевавшей в Сеть из одноименной конференции Гласнета в ноябре 1998 года. Надеюсь, после моей вступительной «похвалы графоману» никого не смутит такое название.
Смысл игры состоит в том, что Вика вывешивает на сайте две строчки какого-нибудь стихотворения (извлеченного обычно из старого альманаха «День поэзии») и предлагает дополнить их по своему усмотрению — от четверостишия хоть до целой поэмы. Потом полученные варианты (а среди них — и исходный оригинальный) выставляются на всеобщее обозрение и игрокам предлагается отобрать «любимые» (не больше 10 процентов от общего числа имеющихся) и попытаться определить настоящий авторский. Чем больше людей признали тот или иной вариант любимым, тем больше очков начисляется его создателю; если вариант был принят за авторский, очков начисляется еще больше. Начисляются также очки тем, кто опознал или угадал подлинного автора.
В «Графомании», таким образом, в отличие от прочих игр, много туров, как в футбольном чемпионате, и так же неровен класс участников. Так, например, кто-то счел авторским присланное мной «продолжение» (правда, написанное вполне «серьезно») классического стихотворения Мандельштама… Право, даже не знаю, гордиться или досадовать.
Сад расходящихся хокку. Опыт показывает, что и в «Буриме», и особенно в «Графомании» наибольший эффект достигается тогда, когда последние строчки «опрокидывают» предыдущие, дают совершенно новый поворот мысли. Именно так, как правило, бывает устроена знаменитейшая японская стихотворная форма, хайку, или хокку, — стихотворение из 17 слогов, сгруппированных по трем строчкам: 5+7+5 слогов.
Возможно, подобное наблюдение и навело все того же Р. Лейбова на идею «Сада расходящихся хокку» , который был «разбит» в сентябре 1997 года и к настоящему времени «разросся» больше чем до 27 тысяч хокку.
«Сад» этот представляет собой вереницу хокку, присылаемых читателями. Строится она по принципу домино: необходимо использовать или последнюю строку уже существующего хокку в качестве первой, или первую — в качестве последней строки своего, причем «подсоединиться» можно не только к хвосту, но и к любому месту цепочки, поэтому она разделяется, ветвится, закольцовывается… Программа, поддерживающая «Сад», не только предлагает каждому входящему в него случайно выбранное из уже существующих хокку «для затравки», но и позволяет искать их по номерам и датам, по авторам, темам и ключевым словам: например, если вы расположены сочинить микроэлегию про осень, идите в раздел «Времена года» или просто введите слово «осень» в поисковое окошко, и вам будут подобраны все хокку, где оно встретилось. Если же в порыве вдохновения вас ненароком вынесет из принятых в учтивом японском «Саду» норм, программа сама заменит обсценную лексику отточиями.