Новый Мир ( № 10 2005)

Новый Мир Журнал

См. также: “В разделе „Нобелевская премия” обсуждается Эльфрида Елинек. Опубликованы ее нобелевская лекция — как и романы, сильно отдающая прозекторской — и одно эссе. Но главное — напечатана ее беседа с Александром Белобратовым, из которой наконец-то становится ясно, кто она такая, эта самая Елинек, на самом деле — и что ее связывает с Венской школой. Дама эта непроста хотя бы уже потому, что ставит перед собой умозрительную и, кажется, совершенно неразрешимую задачу: „Я работаю с языковыми и образными клише, я вынуждаю язык обнаружить свой ложный идеологический характер, я, так сказать, подвергаю язык порке, чтобы он вопреки своему желанию говорил правду”. Источник ее пафоса — захватанный нацистами немецкий язык — понятен. Пути преодоления — также. Есть только одно „но” во всей этой истории — наблюдать за поркой,

которую устраивает Елинек своему языку, невероятно скучно”, — пишет Глеб Шульпяков, обозревая этот номер “Иностранки” (“Ничья ворона” — “Русский Журнал”, 2005, 26 июля <http://www.russ.ru/culture/periodicals> ).

См. также беседу Славы Сергеева с переводчиком романов Эльфриды Елинек Александром Белобратовым (“Эльфрида Елинек — писатель, выстроенный из литературных связей” — “Новое время”, 2005, № 4, 30 января <http://www.newtimes.ru> ).

Александр Елисеев. Пророк внутрьдержавы. — “АПН”, 2005, 5 июля <http://ww.apn.ru>.

“Вне всякого сомнения, Солженицын принадлежит не только великой русской литературе, но и русской политической философии”.

“Именно внутрьдержава должна стать реальной альтернативой как экспансионизму (советского или евразийского типа), так и нынешнему „проекту” региональной державы, своеобразно встроенной в цивилизационную систему Запада. Нам больше подходит роль самодостаточного Большого Пространства, которое живет в условиях прозрачного изоляционизма. При таком изоляционизме держава отказывается от борьбы за сферы влияния, выбирает модель просвещенного „авторитаризма” (желательно монархического типа) и хозяйственной автаркии, но остается открытой разным культурным влияниям и ведет активную внешнюю политику. Последняя считает своей главной задачей сохранение самого изоляционизма. России незачем делить мир, она настолько огромна, что сама представляет собой целый мир — великий и многообразный ”.

Журнальная полка Сергея Белякова. — “Урал”, Екатеринбург, 2005, № 7.

“Как бы то ни было, но после премиального „Малыш наказан”, замечательного „Ура!” каждое произведение Шаргунова привлекает внимание. Тем более, что после „Ура!” прошло целых три года. По нынешним временам многовато. Но вот наконец я открываю пятый номер „Нового мира” с долгожданным „рассказом” (о жанровой принадлежности этой вещицы я бы еще поспорил) Сергея Шаргунова. Первое впечатление — вещь странная, сумбурная. Шаргунов — да, узнается. И способ организации текста характерен для „крупной” шаргуновской прозы (деление повествования на многочисленные эпизоды, переходы между которыми часто „проглатываются”), и стиль вроде бы узнаваемый, но… Простите, при чем же тут, собственно, реализм? По крайней мере в том смысле, в каком его понимал Шаргунов четырехлетней давности. Скорей уж импрессионизм. „Простота и ясность”, верность которым провозглашал автор „Отрицания траура”, остались в прошлом. Малыш вырос из ползунков. Сюжет в принципе не важен. <…> Важнее всего для Шаргунова — заставить читателя смотреть на мир глазами героя, то есть — глазами автора, если принимать во внимание автобиографичность его прозы. Если это получится — вам рассказ Шаргунова понравится, если нет — остановитесь где-то странице на третьей. Проза Шаргунова — это проза впечатления, impression . Попытка схватить реальность за фалды да еще и показать ее читателю. <…> Вообще говоря, не забудем, что автору идет всего-то двадцать пятый год. „Как меня зовут?” я бы не назвал ни удачей, ни неудачей писателя. Это закономерный этап работы. Что-то получилось, что-то нет, но главное, Шаргунов не остановился на дебютной (в прямом и премиальном смысле) удаче. <…> Сергей Шаргунов не только баловень литературы, он действительно писатель, писатель хороший. А новый рассказ подтверждает, что Шаргунов ищет себя, Шаргунов „растет”. Вот еще немножечко подрос”.

Алина Зазелова. Цена образа. Интервью с директором Московского дома фотографии

Ольгой Свибловой. — “GlobalRus.ru”. Информационно-аналитический портал Гражданского клуба. 2005, 27 июня <http://www.globalrus.ru>.

Говорит Ольга Свиблова: “Бум на фотографию совпал с тем моментом, когда искусство стало по преимуществу концептуальным и публика соскучилась по визуальности, востребовала изображения”. А также — много интересного о ценах на фотоработы известных мастеров.

Тадеуш Зелиховский-Войниллович. Иосиф Бродский в переименованном городе. — “Новая Польша”, Варшава, 2005, № 5 <http://www.novpol.ru>.

“Иосиф Бродский жил в двух переименованных городах”. Один — понятно какой; другой — Нью-Йорк, бывший некогда Новым Амстердамом.

Cм. также: В. Козлов, “Непереводимые годы Бродского. Две страны и два языка в поэзии и прозе И. Бродского 1972 — 1977 годов”; А. Волгина, “Иосиф Бродский/ Joseph Brodsky ” — “Вопросы литературы”, 2005, № 3 <http://magazines.russ.ru/voplit>.

Сергей Земляной. “Целесообразно проявлять холодность”. Генрих Бёлль под надзором советских писателей. — “Политический журнал”, 2005, № 23, 27 июня.

1965, 1970, 1972, 1975. “Поучительная история частных поездок Генриха Бёлля в Советский Союз и опубликованные документы о крайне настороженном отношении „компетентных органов” к нобелевскому лауреату менее всего могут дать повод для банального морализирования”.

Станислав Золотцев. Всем временам времена. Суждение читателя о современной российской прозе. — “Подъем”, Воронеж, 2005, № 6.

“Русская литература сегодня пришла к новому рубежу своего развития — к пониманию того, что высшим ее героем может и должен стать человек, доказывающий свою способность выстоять . Да, не просто выжить, но — выстоять под лавиной неисчислимых бедствий”.

Наталья Иванова. Путин как персонаж постмодернистской культуры. — “Русский Журнал”, 2005, 19 июля <http://www.russ.ru/columns/condition>.

“Постоянно действующий персонаж — он же главный ньюсмейкер, — президент фактически не отключается от деятельности. Он — в сюжете (и, разумеется, в сюжетах). Вот он спускается со ступеней собора в Астрахани; вот он встречается с губернатором; а вот он уже пьет чай с пограничниками; а здесь ему вручают новенькую форму с пилоткой, символически принимая его в свое братство. Если товарищ Сталин, как известно, не дремал и светящееся окно по ночам его в Кремле всегда было показателем бодрствования, то Путин как бы и не нуждается в отдыхе, в восстановлении сил. (Или — не может себе его позволить.) Вот наконец вожделенный Бочаров ручей — и тут государственная встреча с президентом Турции: переговоры, официальные прогулки, пресс-конференции и т. д. Неутомимый супергерой — он везде и всегда при деле. В нем нет ничего „русского”, „национального” — ни от Емели, ни от Иванушки, ни от Обломова. От его передвижений у сидящего перед телеэкраном „электорального человека” кружится голова. Человек не понимает (в смысле — не может примерить эту энергетику на себя). Он, конечно, чувствует, что Путин — совсем другой. Чужой. Персонаж из другого теста (текста). <…> Путин, кроме прочего, — персонаж коллективного сознания, который находится на границе между естественным и искусственным повествованием…”

См. также сайт vladimir.vladimirovich.ru

Cм. также беседу Максима Кононенко (он же — Mr. Parker ) с Александром Гавриловым (“Пимен Daily ” — “Книжное обозрение”, 2005, № 27-28 <http://www.knigoboz.ru> ).

См. также статью Аллы Латыниной “Психотронная пушка” в настоящем номере “Нового мира”.