Новый дом
Шрифт:
Больше не тошнило. Физическое состояние практически сразу начало улучшаться.
***
Ещё около двух – трёх недель я почти всё время молчала, ни с кем не разговаривала, и даже с мамой. Я постоянно проводила время у себя в комнате, или ездила в церковь. Мне было так ужасно плохо, меня просто тянуло к Богу. В один из дней я стояла там, в очереди на исповедь. Никаких отдельных кабинок с прорезями, для слушания исповеди, как в фильмах. Лишь батюшка, облокотившийся на свою стойку, для таких случаев, и большая очередь из тех, кто желает поделиться болью с одним из доверенных церковью лиц. А кто-то, возможно, пришёл за советом, или благословлением в дорогу, или начала большого дела.
Я
За минуту до того, как подойти к батюшке, я наконец то успокоилась. Прекратились слёзы. Я держалась и в тот момент, как подошла к нему. Но мой взгляд на него исподлобья, дал о себе знать. Слёзы снова хлынули градом. Казалось, будто боженька смотрел на меня, и с рассудительным взглядом спрашивал меня, как я так могла поступить. Неужели я настолько слаба, что не смогу взять ответственность за его дар. Ведь кто-то молится каждую ночь, чтоб у него появился малыш, кто-то идёт в детский дом забрать ребёнка, потому что других вариантов быть счастливым, просто нет. А я, дрянь, я сама мерзость и отвращение этого мира, за то, что отвергла, за то, что убила, своё, не рождённое дитя.
Я нашла в себе силы, и сквозь слёзы смогла лишь пискнуть: «Я сделала аборт». Батюшка промолчал, а через секунд пять ответил: «Кайся доченька, кайся». Я знаю одно уж точно, этим я буду заниматься всю свою жизнь. После моих слов о раскаянии, он сказал мне, чтобы я пришла завтра, и он даст мне диск с фильмом, о том, как делают аборты. И зарёкся, что после его просмотра, я уж точно не захочу никогда повторять эту ошибку.
На следующий день я не пришла.
Мне было очень стыдно, за то, что ещё хоть одна живая душа знает о моём самом большом грехе. И в последующие годы, приходя в любимою церковь, я старалась не смотреть в глаза тому самому батюшке. Я с ним даже не здоровалась больше. Мне было жутко стыдно. Мне казалось, что он меня презирает, за содеянное. Мне казалось, весь мир презирал бы меня за это, если бы знал.
***
День аборта как фильм прокручивался у меня в голове секунда за секундой, мгновенье за мгновеньем, снова и снова. Разум не отключался. Меня спасал только сон. Лишь во сне я была на другой волне. Я не видела снов. Просыпалась уставшей и разбитой. Закрывала снова глаза и делала вид, что сплю, я пыталась уснуть.
И ужасно устала от этих мыслей, от них некуда было деться. Я просто поняла, что мне так больше нельзя жить, я так больше не могу… Мне, нужно было, что-то делать с этим. Я угасала на глазах с каждым днём. Было у меня две дороги, либо свести саму себя в могилу, либо отвлечься по максимуму и продолжить жить. Попытаться начать всё с чистого листа.
Поддержки не было совсем. Ни откуда. Мама меня ненавидела и была мною разочарованна. Она продолжала смотреть телевизор. Её не интересовало, как Я и что со мной. Её не интересовало, откуда брать деньги на еду. Ей было всё равно на всё. С моей жизнью я должна была разбираться только сама. Тогда я вновь осознала, что никому не нужна, и что любить меня особо никто не будет, если только не Я, саму себя. Но я себя ненавидела. За всё. За то, что глупа, за то, что совершила очень много ошибок, за то, что доверяла не тем людям, за то, что не красива, да и просто за то, что жива. Во мне родилась целая куча
Глава 5
Новый этап
Я устроилась на работу в одну местную фирму, по своей специальности – дизайнером графики. Меня, конечно же, сразу приняли на работу, на тех условиях, что они научат меня той программе, в которой я должна была работать у них, но взамен на это у меня будет маленькая зарплата первое время. Я сама предложила им этот вариант, чтобы не упустить шанс остаться на этой работе. Фирма самая обычная, в ней нет ничего престижного, чтобы я хотела остаться именно там. Просто мне это было нужно. Я хотела отвлечься, загрузить себя снова работой. Я считала, что это самый лучший способ защитить себя от плохого настроения и от депрессий. Лично для меня это лучшее лекарство.
На новой работе, у меня был сотрудник, которого попросили меня научить всем азам и нюансам в работе. С Алексеем мы были на одной волне, сразу нашли общий язык. Мы понимали друг друга без слов. Всё шло очень хорошо и длилось это несколько месяцев. Я знала, что он женат и на тот момент у него уже был ребёнок. Жена беременна вторым. Наше общение было дружеским, я советовала ему, как быть с женой, когда она выносит ему мозг, а он читал мне лекции, как найти подход к маме. Всё шло гладко, но был абсолютно безвредный шуточный флирт меж нами, которому я не предавала значения. Я никого к себе не подпускала долгое время после аборта. Мне было гнусно и противно от одной только мысли о сексе. К тому же боялась этого очень сильно. При одной мысли, о незапланированной беременности, мне было страшно, страшно пережить всё это вновь. Я только начинала приходить в себя.
В какой-то момент наш лёгкий и не принуждённый флирт зашёл немного далеко. Алексей стал думать, что он мне нравится, и как-то утром проснувшись, я прочла сообщение от него в соцсети. Он горячо признавался в любви и ждал взаимности. Я была ошарашена его признанием, так как он женат, и я не думала, что наши с ним шуточки приведут к чему-то большему. Мне стало очень стыдно за всё это. Я понимала, что так нельзя, но он был единственным человеком за долгое время, с кем я общалась довольно открыто, я доверяла ему. Я открывала ему душу, и он относился ко мне так же. Это был тот импульс, мы думали с ним в такт, на одной волне. И чёрт меня побрал, я подумала, «а что, если?!». Я подумала, может, стоит попробовать?! Ведь это тот самый близкий душе человек. Я очень сожалею об этом, что я позволила себе лишнего. Что не вправила мозги нам обоим, ещё до начала не нужных действий, и не нужных слов.
Нам было хорошо находиться рядом, я летела на работу, чтобы видеться с ним, и не хотелось расставаться по вечерам, когда он отвозил меня домой. Я понимала, что так нельзя. Но мои раны рядом с ним заживали. Я переставала болеть, я переставала плакать, и я переставала грызть себя ежесекундно за то, как поступила со своим ребёнком. Я была очень глупа, и думала, что это поможет мне оправиться. Но на самом деле становилось только хуже. Счастье было мнимым. Помимо чувства вины за убийство собственного малыша, меня грызла совесть и за то, что провожу вечера с чужим мужем. Ему хотелось большего, чем просто общение в обнимку и поцелуи. Я отказывала ему в желании, но он не понимал и доставал меня этим вопросом, с каждым днём всё больше и больше.