Новый дом
Шрифт:
За пару месяцев до её отлёта с мамой разговаривал парень Яны из России. Он просил отпустить её к нему, чтобы она прилетела в гости, говорил как серьёзно к ней относится. Но мама вежливо поговорила с ним и дала понять, что отпустит её в том случае, если он прилетит сначала к нам, познакомиться, и она передаст её из рук в руки как говорится.
На удивление мама стала добрее и доверчивее относиться к Яне, после расставания с любимым. Но в Россию отпускать её боялась, на тот период было много историй, когда вербовали людей, особенно девушек. Поэтому необходимо было встретиться лично.
Но Яна не верила маме, что та отпустит её, и решила, что так будет лучше. Прошло время, и сестра рассказывала, она искренне не думала, что мама так расстроиться по поводу её отъезда. Но она отправила ту несчастную
Мама сразу изменилась, будто перевернули весь мир. Прежде яркая, красивая женщина, превратилась в мрачную и замкнутую. Теперь она носила одежду только чёрного цвета, будто держит траур. Она стала сдержанной, уже не смеялась как прежде. Мало говорила, и вся её нежность куда-то запропастилась. Мама не хотела справлять новый год, потому что Яна улетела. Ёлку я наряжала теперь одна, как и последующие несколько лет. Я заставляла маму праздновать эти несколько дней в году: новый год, пасха и наши дни рождения. Впрочем, теперь так всегда.
Я долго уговаривала маму поговорить с Яной, когда она звонила или писала. Мама всегда была гордой, она с трудом прощала обиды. Но она заговорила с ней. Для меня это было большим облегчением, будто подписали мировую, и война закончилась.
Через три месяца после отлёта Яны, закончилась виза и она вернулась, но ненадолго. Сестре понравилось в России, там не было маминых запретов.
У них был разговор, в ходе которого выяснилось, что Янка уехала не только из-за всех этих запретов и строгости воспитания, но и из-за ссор и драк со мной. Так же она больше не хотела оставаться в стране, потому что знала, что не встретит здесь свою судьбу. Про свой план получить российское гражданство и переехать в Америку она не стала рассказывать, чтобы мама не проболталась её новому жениху из России. Но несмотря на несколько причин её выбора, мама не услышала, что было ключевым для принятия решения, а это её излишняя строгость, несправедливые отношение, запреты и рукоприкладство. Мама никогда не признавала своей вины, и обвиняла кого угодно в своих проблемах, так было всегда. Она решила, что во всём виновата я. И чтобы не повторилось ситуации как с Яной, мама обратила всю мощь строгого воспитания на меня. Оно было суровее в несколько раз, чем с Яной.
Сестра улетела снова, как только сделала новую визу. Мне было четырнадцать, и мой мир изменился. У меня не было здорового подросткового периода, не было юности, посвящённой себе.
Мама записала меня на курсы английского языка. Я должна была ходить туда три раза в неделю. Но вместо этого два дня из трёх я шла гулять на улицу, у меня была своя компания. Иначе у меня был строгий распорядок дня: дом – школа – дом. Выйти погулять с подругами становилось ещё сложнее, уборки в доме должны были проводиться чаще и чище, обеды должны были быть вкуснее, уроки на пятёрку. Любая оплошность или не та интонация сопровождались избиением, оскорблением, унижением и игнором на несколько дней или пару недель. С абсолютным презрением мама отвечала мне на необходимые вопросы в такие периоды. Я постоянно во всём врала маме в своих интересах. Иначе я не могла делать то, чего мне так хотелось. Но парадокс в том, что, говоря правду я либо получала от неё, либо мама не верила мне. А на ложь реагировала неплохо. Я научилась врать настолько глубоко и продуманно, что верила в это сама. Но мне было противно от этого и мучала совесть. Я всегда жила в страхе, что ложь вскроется и тогда мне достанется от мамы ещё больнее. Этот страх жёг изнутри. Я пообещала себе, что, когда буду жить отдельно от мамы, я больше никогда не буду никому врать. Я не хотела бояться и запоминать ложь, чтобы не оступаться в неправильных сценариях и просто быть честной с самой собой. Даже если моя правда не устраивает кого-то, главное, что я не чувствую себя подло от своей же лжи. И всегда требую от людей такой же честности.
Когда Яна улетела второй раз и на меня обрушилось "мамино воспитание", я стала понимать какого это было для моей сестры. И мне стало очень стыдно, что я плохо вела себя с сестрой. Я искренне извинялась перед ней, в слезах писала Яне сообщения с телефона мамы, пока та спала. Так было несколько лет, пока
***
Прошло немного времени, и у меня появилась новая мечта. Как можно быстрее создать свою семью и ни за что её не потерять, не разрушить и из всех сил пытаться всё сохранить. Я очень торопилась жить и торопилась произвести на свет ещё одну маленькую жизнь.
Когда человек взрослеет, детская душа умирает. Неужели мы станем, как наши родители?
В семнадцать лет начались мои первые отношения, я верила в первую любовь, верила, что всё сбудется. Мне хотелось, чтобы у нас с ним была такая же любовь как у Янки с её парнем. Мне казалось тогда, что эти отношения – это лучшее, что могло быть в моей жизни. Я любила этого юношу больше жизни, больше света. Ничто в этом мире не могло быть сравнимо с ним. Моя мама полюбила его как родного сына. Казалось, ничто не угрожает нашим отношениям. Мы летали как птицы в своём мире. Но однажды разбились о скалы.
Всё началось внезапно, одна моя незначительная ошибка изменила жизнь двоих.
В очередной раз, чтобы мама отпустила меня с парнем на день рождения друзей, мне пришлось провести большую, тщательную уборку. Я занималась этим весь день, приготовила еду, но не успевала помыть посуду. Её было немного, но было уже восемь вечера, и обычно после восьми мама не отпускает из дома даже в магазин, потому что слишком поздно. А домой нужно было вернуться ровно в десять ни минутой позже.
Я объяснилась маме и пыталась отпроситься, так как мой парень ждал меня на пороге. Но она игнорировала меня, хотя я стояла напротив и повторяла свой вопрос снова. Я решила, что всё в порядке и поехала с ним на праздник. Уже в такси позвонила мама и велела вернуться назад, грязной посуды в раковине не должно быть! Мы вернулись. И здесь была моя ошибка. Мне стоило попросить его остаться за дверью, в подъезде, но мне было стыдно за поведение мамы, и я посчитала, что это не вежливо, поэтому попросила его побыть в коридоре. Пока я мыла посуду, мама из другой комнаты выкрикивала оскорбления в мой адрес и велела подойти к ней. Мне было очень обидно я стояла в слезах перед ней с мыльными руками и выслушивала от неё какая я паскуда, шлюха и тварь. Я просила её прекратить ругаться, потому что мой парень всё это слышит. Но она не останавливалась, и тут в комнату вошёл мой возлюбленный и стал заступаться за меня. Молодой, горячий юноша, на эмоциях наговорил ей всякого, после очередной порции оскорблений, но уже в его сторону. Словесная перепалка длилась недолго, я вытолкала его за дверь с просьбой уехать. И соврала ему, что скоро приеду. Конечно, мама не отпустила бы меня, но он ждал в подъезде.
Как только он вышел за дверь мама стала бить меня и кричать. Потом слала душить подушкой. Размазанный след от туши на ней до сих пор напоминает об этом дне.
– Ещё раз, ты меня тронешь, и больше не увидишь! Повторять не буду. – Я вскочила с кресла, взяла маму за запястья и оттолкнула от себя.
Он слышал всё, что происходило, стучал и ломился, хотел мне как-то помочь. Я открыла дверь успокоила его и попросила уехать.
– Чтобы я больше не видела вас вместе. – За моей спиной стояла мама и грозила мне пальцем.
– Этого не будет! Если так, тогда я ухожу и буду жить с ним. – Теперь, мой мир перевернулся. Я не понимала, как буду жить без него, он единственный человек в этом мире, который любил меня так же сильно, как и я его. У нас была связь, как у дельфинов, симбиоз душ. Мы даже родились в одно время, он первого марта, а я второго. Я не могла вообразить себе, что больше не увижусь с ним.
– Ты ещё пожалеешь об этом и приползёшь обратно. Будешь прощение вымаливать. – Я выходила из дома, а мама кричала мне вслед.
Она не позволила мне взять вещи, которые я купила на свои деньги. Я зарабатывала с пятнадцати лет, в то время как она уже перестала работать. Мой мобильный так же перестал мне принадлежать, хотя его мне подарила сестра. Вот так без денег, без всего, в одних сандалиях и коротком чёрном платье, подаренном моим любимым, я покинула дом. В слезах и отчаянии, я пришла к подруге. Она успокоила меня и дала с собой запасное нижнее бельё. Размеры у нас были разные, поэтому одежду одалживать у неё не было смысла.