Новости конца света
Шрифт:
— Ты учти, еще какой наезд, и… — Никита проследил за взглядом Ильи, увидел женщин и снова начал багроветь. — Эй, вы, — начал было он, но внезапно его ловко отодвинул Дэш и заступил дорогу женщинам, как будто так и надо.
— Э, послушайте, красавицы, здравствуйте, красавицы, а у вас, ради христианского милосердия, не найдется ли рублей десять? Рублей двадцать? Мне не на плохое дело, да! Я вот тут дорожку проложить хочу, вот прям с алмазами. С ковриком. Чтоб вам по грядкам больше не ходить, вот так вот. Так как про денежки, красавицы?
— М-молодой человек, — почти икнула
— Да я вот как-то тут приехал навоз копать, работать, в гараже трудиться, а тут вы красивые идете, вот ведь как, э, так денежку может пожертвуете на проход? — затарабанил Пони, переступая так, чтобы снова уверенно загородить им дорогу и даже немного выдвигаясь вперед, отжимая по сантиметру дам назад вторжением в их личное пространство. Илья прикрыл лицо рукой, чтобы не ржать слишком уж откровенно, наблюдая за гипертрофированно липучими вымогательствами Пони. — Я так батюшке и скажу, что вот тут вот красивые-прекрасивые, денег дают, хорошие, э?
— Юноша, вы пропустите нас уже, — сказала вторая, собирая в кулак всю свою волю.
— А вот денежку дайте и пропущу, вот как, — весело пообещал Дэш, хватая ее за руку. — А вот я покажу, как тут дорожка будет, чтобы удобней ходить, да? А ты куда, красавица? И тебе тоже покажу! Хорошо покажу!
— Не хватайте, не смейте меня хватать! — пискнула одна, пока вторая молча пыталась выдрать у Пони свою руку.
— Э, — показательно расстроился Пони. — Да я же просто показать, вроде как, ничего я такого и не делал. А денежки-то у вас есть? Я вот навоз убирал тут, вот как, устал, может, есть денежек мне на отдохнуть, да?
Где-то в конце фразы он позволил обеим женщинам вырваться, и даже старательно сделал за ними несколько длинных шагов, чтобы придать им больше ускорения.
— Вот ведь как вот, — сказал он, с деланной печалью оборачиваясь к остальным. — Не хотят денежек давать. А забор придется ставить, вот как, а то я знаю, вроде как, зачем тут калиточка.
— Да и поставлю, — подавала голос Аня.
— Шастают тут, блин, как у себя дома, — проворчал Никита. — Ноги им надо повыдергать, а не разговоры устраивать. Проповедь, блин, им еще прочитай тут.
— Проповеди это к отцу Пантелеймону, — вздохнул Илья. — Телефон мой запиши, и если что — не стесняйся, сообщай. Не всем дано существовать в одной струе с благословенными людьми. Мне вот совершенно не дано.
— Да я даже пытаться не буду, — резюмировал Никита.
Когда они заходили в дом, чтобы сдать ключи от гаража и попросить хотя бы попить, отца Пантелеймона там не оказалось, но давешняя грозная дама, бурча, отвесила им пирожков. Выражение лица у нее, впрочем, было такое, словно она бы лучше отвесила им люлей, но, видимо, на то не было благословения. И даже чаю налила, правда, что Илья, что Пони старались выхлебать все побыстрее, чтобы смыться из ее поля зрения. Впрочем, благодаря этому перекусу они обнаружили отца Пантелеймона: в окно было прекрасно видно как он расхаживает в проезде между участками и заборами, окропляя святой водой чей-то внушительный “Лексус”.
— Гммм, — потянул Илья с сомнением.
— Э, а что это он делает, —
— Машину святит? — неуверенно ответил Илья.
— А вдруг там бесовское что сидит, машина-то с Америки! А там сплошной разврат и безбожие, вот там что, прости, Господи!
— А вот ведь как, — подпер подбородок рукой Пони, внимательно на нее глядя и задумчиво пережевывая пирожок с капустой. — И он, значит, отец Пантелеймон-то, вот, американских бесов изгоняет?
— Так надо людей-то беречь, — кивнула женщина. — От дурного-то! А что лучше святой воды и святого слова всю нечисть выгонит? Тем более он ж бескорыстно. Не как иные, прости, Господи, охальники, а только ради людей.
Илья промолчал, но за ритуальным действием в окно продолжал подсматривать. Свою, что ли, машину попросить тоже освятить, чтобы ездить было по-безопасней? Может, и от всяких бесов вроде Шторма поможет? Но это надо было, наверно, раллийную машину святить, потому как пока Шторму он попадался только на ней. А с другой стороны, не изгонит ли освящение и самого Илью, и Пони как зверскую нечисть?
— А можно бы, да, — сказал Пони, улыбаясь, — вроде как, бесовских-то машин и не покупать.
— А вот то не моего ума дело. Да и не твоего, Господи, прости, — рассудительно заключила их собеседница и, гремя посудой, принялась убирать со стола, а потом и вовсе вышла из кухни со стопкой кастрюлек.
— Так вот, о нашем, о бесовском, — прочистил горло Илья. — Мы откуда-нибудь отсюда попадем на Третьи земли, или, чтобы оказаться на месте встречи, нужно в дефолт-сити обратно мотануться?
— Да попадем нормально, брат, не переживай, да, — отмахнулся Пони, заворачивая пирожки из прикрытой кастрюли в салфетки и рассовывая по карманам. — Сейчас вот как-то вот за угол зайдем где-нибудь, на Порог встанем и оттуда уже найдем, куда идти.
— Ну, смотри, — предупредил его Илья. — Я там не ориентируюсь.
— А ты я не знаю, что ли, да, брат, — ухмыльнулся Пони. — Да я сам там не всегда все понимаю. Но у нас их ключи есть, так что нормально так доберемся. Не переживай так уж прям.
– “Так уж прям” не переживаю. Но так как я не очень-то вообще понимаю, что такое этот твой Порог, и что за Третьи земли, и где, собственно, Вторые.
— Так вот со Вторыми все просто. Вторые это Порог. Вернее, Порог — это то, что осталось от Вторых Земель.
— И что там случилось? — осведомился Илья, начиная что-то подозревать.
— Так вот что там могло случиться? Конец света и случился, — отмахнулся Пони. — Давно! Давно-давно, да, Всадник проснулся, и других за собой потянул, и оно все стало сыпаться изнутри, Блед сказал. И тогда один из Зверей решил, что того надо этого. Не того этого в смысле вот, а Всадников осаждать. Вот так вот.
— То есть, — обернулся и уставился на него Илья. — Вторые земли были такой же, не знаю, мир, с жителям и всем остальным, и он … того?
— Этого-того, — подтвердил Дэш тоном умудренного гуру. — На кусочки развалился, частично сгнил, и вот так вот. Поэтому там хрен что найдешь, э. А что найдешь — то лучше бы не находил, как вон с той речкой. Хорошая такая речка. Только немного дохлая.