Новобранец
Шрифт:
Клеф охотно взялся услужить с бочкой. Создавалось впечатление, что понимал он не все из происходящего, но какую-то часть. Иногда эта часть была существенной, иногда — совсем несущественной. Однако его желание быть полезным выглядело вполне искренним и отличалось изрядным пылом.
Бочку приятели утащили с кухни. Точнее, тащил ее Клеф, водрузив себе на голову. Он глубоко нырял при каждом шаге и сипло вскрикивал — смеялся.
«Он выглядит совершенно счастливым, —
Арилье шел сбоку и следил, чтобы пленник не уронил бочку. Клеф радостно корчил ему рожи. Арилье лишь изгибал красивую бровь и притворялся, будто не замечает этих гримас. Почему-то эльф был немного смущен.
Они столкнулись с Хатрой: тот окинул процессию хмурым взглядом и отвернулся. Наверняка чувствовал себя ущемленным: вчера он настаивал на том, что пойманный пленник — шпион и тролль, с которым надлежит поступить соответственно, а Гонэл взяла и передала этого Клефа под опеку остроухого с его дружком.
Тут любой впадет в меланхолию. А уж Хатра — тем более. После гибели Веньо у него постоянно держалось скверное настроение.
За Хатрой, шаг в шаг, шла эльфийская лучница. Она держалась отстраненно и старалась не смотреть по сторонам. Наверное, возвращались после ночной вахты, решил Денис. Не сразу, но все-таки он узнал эльфийку — это была Эвремар, подруга погибшего Веньо. Странно, что Хатра согласился дежурить с ней в паре. Солдат ведь не скрывал своей ненависти к этой женщине.
Завидев Хатру, Клеф испуганно вжал голову в плечи и шарахнулся к стене. Бочка качнулась на его голове и непременно упала бы, если бы Арилье не был наготове и не подхватил бы ее.
— Если тяжело, я помогу, — сказал Арилье. — Главное — не разбить бочку.
Клеф уставился на него, быстро моргая.
— Нет, — пробормотал он. — Я Клеф. Я сильный.
Хатра презрительно раздул ноздри и прошел мимо. Эльфийка Эвремар скользнула следом. Скоро оба скрылись за поворотом дороги, ведущей вверх, к башне.
Денис проводил их глазами.
— Странно, что они возвращаются вместе.
Арилье не ответил: похоже, ему это было безразлично.
Залезать в бочку, полную воды, Клеф опасался. Он долго ходил вокруг, заглядывал внутрь, пробовал воду пальцем, потом облизывал этот палец и даже пытался его кусать. Арилье терпеливо наблюдал за ним и уходить не собирался. Судя по виду эльфа, он готов был стоять тут целый день в ожидании, пока Клеф одумается и сделает то, что от него добивались.
Денис сказал приятелю:
— Ты уверен, что это не убьет его?
— Чистая вода еще никого не убивала, если только в нее не погружали с ноздрями.
— В таком случае,
— Наверное, забыл, — сказал Арилье.
— Забыл что?
— Что вода не убивает. Подождем еще.
Наконец физиономия Клефа прояснилась. Он принялся срывать с себя грязную одежду, рыча от нетерпения и царапая себе кожу. Денис отвернулся. Послышалось плюханье, и голова Клефа всплыла над краем бочки.
— Пусть отмокает, — удовлетворенно произнес Арилье. — Теперь уж никто не посмеет утверждать, будто мы не исполняем свой долг надзирателей.
— Да, — подтвердил Денис, довольный тем, как оборачивается дело, — мы настоящие тюремщики. Заботливые и неподкупные.
Оба согласились с тем, что теперь им надлежит забрать на кухне завтрак для Клефа и подыскать ему какую-нибудь приличную одежду. Защитница Гонэл будет довольна, когда пленник предстанет перед ней.
— Я на кухню, меня стряпуха любит, — сказал Арилье. — А ты поройся у меня в сундуке. За восемьдесят лет я накопил целую гору отменного барахла. Возможно, найдутся и обновы для Клефа.
Сундук у Арилье действительно имелся — плоский ящик, задвинутый под лавку. Иногда на него ставили кувшин с вином и кружки. На самом деле хранилось там совсем немногое — два теплых плаща, три или четыре рубахи, штаны с лохматой дыркой на колене и два широких золотых запястья.
Денис проводил Арилье глазами и обернулся к бочке. Оттуда таращилась голова Клефа. Она то погружалась в воду, то выныривала. Вода тихонько плескала. Вдруг Клеф начал яростно чесаться в бочке, подняв вокруг себя настоящую бурю.
— Ну, потише, — сказал ему Денис. — Не то расцарапаешься, будет кожа гореть.
— Слушай, — глухо проговорил Клеф, — никогда не судись со злой бабой, понял? Ты запомни это. Попробуешь квартиру отсудить — такого на тебя напустит…
Денис молча воззрился на него. Слова, произносимые Клефом, вроде бы, были все знакомые, но почему-то не помещались у Дениса в сознании. Квартира? Судиться? О чем он говорит?
— Я не сразу понял, — пробормотал Клеф, — ты ведь Морана клиент, да? У тебя лицо другое, чем у этих… Моран — он, сука, такого напускал… туману. Он, Моран, сука. Ты ведь понял, что Моран — сука?
— Я тебя не… понимаю, — сказал Денис. — Моран?
— Джурич Моран! Сука! — завопил пленник. Он несколько раз подпрыгнул, высовываясь из бочки почти до половины туловища, а потом сник и заплакал. — Другой мир, никто не найдет… те не нашли, так другие сыскали… сука…
— Ну, — сказал Денис, — все не так плохо. Ты ведь среди друзей, да? Ты мне веришь?
— Квартиру жалко было, — всхлипнул Клеф. Он поднял голову и обжег Дениса взглядом. — Тебе квартиру было бы жалко? Баба — сволочная и любовников водила… Но квартиру жалко. А?