Новик
Шрифт:
Золы от хозяйственной деятельности тоже получалось немало. Поэтому Андрей тихонько, фоном из нее выделял соду с поташом. Да с желтой кровяной солью возился, но сильно меньше и еще более аккуратнее. Как и с железным купоросом. Без отрыва от основной деятельности. Благо теперь это все делать было легче.
Так что к середине августа у него уже было три десятка горшков со «светильным маслом», по пять литров в каждом. А также все необходимое для того, чтобы буквально за пару часов сделать еще краски. Той самой берлинской лазури. Гривенок на пять, не меньше.
В виде готового продукта он краску не хранил от греха подальше. Слишком рискованно. Но не забывал о том, что она может внезапно понадобится. А
[1] Бахтерец представлял собой кольчугу с рядами узких горизонтальных пластинок, вплетенных в кольчужное полотно с нахлестом в 2-3 слоя. После панцыря (кольчуги) и тегиляя (стеганки) представлял собой самый распространенный доспех Руси XVI века. В отличие от зерцального доспеха, который был доспехом боярского класса, бахтерец был подешевле и доступен состоятельным помещикам. Иные кольчато-пластинчатые доспехи были распространены сильно меньше и, как правило, были рангом или схожи с бахтерцем или выше, из-за более крупных пластин.
[2] Саадак – комплект из лука налучьем (чехлом) и колчаном со стрелами.
[3] Панцырь – это кольчуга из небольших, плоских колец, собранных на гип (шип - треугольные, плоские заклепки).
Часть 3. Глава 1 // Путь Волка
Часть 3 – Путь Волка
Вопрос не в том, насколько далеко идти, вопрос в том, насколько вы сильны, насколько глубока ваша вера, чтобы зайти настолько далеко, насколько надо!
к/ф «Святые из Бундока»
Глава 1
1553 год, 17 августа, поместье Андрея на реке Шат
Агафон сидел на носу лодки и всматривался в окружающие пейзажи. Где-то здесь должен быть пляж, а недалеко от него – пепелище прошлогоднее. Черт его знает в каком оно состоянии сейчас. Может и разобрал его Андрей окончательно от греха подальше, чтобы с реки или с правого берега не было понятно, что тут – живут люди. Ведь пепелище явный признак поселения былого или нынешнего. А значит нужно проверить… мало ли?
Купцу в какой-то мере импонировало это решение парня. Но как же неудобно стало теперь искать его поместье!
– Пепелище! – воскликнул молодой слуга, что стоял рядом. Его острый взгляд разглядел его раньше.
– И пляж, - констатировал Агафон с облегчением. Значит не проскочили мимо.
Спустя всего пару минут лодка уткнулась носом в песок, а купец первым выскочил на берег. Осмотрелся. И довольно крякнул. Теперь уже с реки было хорошо видно крепость. Видно Андрей расчистил лес, чтобы от поселения видеть эту потенциальную переправу. Почему? Видимо обстановка изменилась. О чем отчетливо говорила крепость. О ней Агафон уже знал. Кондрат, Федот и Аким рассказали. Он им, признаться, не поверил. Ну как парень мог поставить крепость? Вздор же. Однако – нате, на лопате. Стоит. Да, выглядит неказисто. Но даже на взгляд купца с наскока не возьмешь.
Вылез он значит на берег. И давай разминаться. Тело то затекло за время перехода. Люди же местные, что находились вне крепости, ринулись бегом в нее. Очень быстро. Ведь там начал стучать импровизированный набат. А несколькими секундами же ранее где-то недалеко в лесу завыли волки.
– Хорошо же он гостей встречает, - усмехнувшись, заметил Агафон.
– А что? Подходяще, - согласился один из слуг. – Если бы я жил в этой глуши, то тоже опасался людей.
– Ты и в Туле их не сильно привечаешь. Все больше с псами возишься, - резонно возразил купец.
– Так псы – они не предадут и не обманут. Они честны и искренни в своих намерениях. Истинно тебе говорю – если бы у них были
– Ты только отцу Афансию это не говори, - хохотнув заметив другой слуга.
– А чего? Пусть скажет. Интересно какую епитимью он на него в этот раз наложит, чтобы выбить дурь эту из его башки. – заметил Агафон, но без всякого осуждения в голосе. Они уже давно с этой страстью заядлого собачника свыклись. Да и польза в нем имелась – он к любой блохастой скотинке умел подход найти, с любой сговориться. Как? Все считали, будто бы он слово какое тайное знает.
– Глядите, - заметил один из слуг, указав на свежую землю захоронений – братскую могилу, в которой Андрей положил погибших неприятелей.
– Вот даже как, - покачал головой купец.
– А здесь, я смотрю, горячо, - отметил поместный дворянин, нанятый Агафоном в сопровождение. – Не удивительно, что они тут так забегали.
– Судя по могиле – больше десятка там лежит…
Впрочем, вся эта возня продлилась недолго.
Оценив с башни факт прибытия семи лодок, причем шесть из них были набиты сеном, выложенного на специальную решетку, Андрей решил выехать сам. Ведь эти ребята никуда не спешили и с комфортом расположились на берегу.
– Мать твою за ногу! – только и выдал поместный дворянин, сопровождавший Агафона. И остальные, сведущие люди, ему повторили. И было с чего. Потому как ехал Андрей верхом на трофейном татарском мерине, который пусть и не сильно, но превосходил ту клячу, что ему подарила церковь, купив за «три копейки».
Это отличие оказалось замечено сходу местными людьми, уже набившими глаз разбираться в таких вещах. Но им-то как раз качества трофейного мерина бросились в глаза и оказались оценены по достоинству. Для самого же парня вся эта возня напоминала дегустацию сортов говна. Потому что легкие породы лошадей[1] в целом для войны годились очень слабо. Да, лошадки эти резвые. Но без специального рациона и режима эксплуатации, как у тех же арабских скакунов, выдыхались они слишком быстро. Да и даже со всем ухищрениями, конкурировать с даже плохонькими конями средних или, как еще говорят линейных пород, не могли. Из-за чего нормальную конницу на легких породах сделать категорически сложно. В основном она будет шлаком разной степени отвратительности. Особенно когда речь пойдет о контактном бое и доспехах. Особенно о доспеха.
Эта беда была связана с тем, что лошадь в более-менее разумных условиях может таскать на своем горбу всего лишь до пятой части собственно веса. Можно, конечно, и больше, но даже при такой нагрузке она может идти лишь шагом. Это – так называемый вьючный вес. Но пользы от конницы, идущей шагом немного. Поэтому нагрузку на горб лошади лучше держать не больше седьмой доли к ее собственной массе. Если вы хотите, конечно, чтобы она была способна нормально побегать.
Откуда и вытекает важнейшая особенность лошадей для кавалерии – ее масса. Резвость там и скорость галопа – это больше для скачек и прочих соревнований. Для кавалерии важнее выносливость и общая мощность что ли. То есть, например, способность пройти галопом хотя бы пару сотню метров с как можно большим весом на горбу[2]. Понятно, что для разных видов кавалерии требовались свои акценты. Но какой толк от резвой и быстрой лошади в бою, если она в состоянии раскрыться, лишь имея на спине жокея в 45 кг весом? Понятно, можно при желании и на козе прокатиться. А если ей задницу раскаленным прутом прижечь, то и галопом. Но протянет она в таком режиме очень недолго, после чего банально и бесхитростно падет. Так и с легкими породами лошадей. И хоть что-то с них можно было вытянуть только специальным, особенно калорийным питанием. Пусть и не всегда, а в боевых условиях.