Новичок
Шрифт:
— Телекинез? — предположил Серафим.
— Именно. Способность передвигать объекты на расстоянии. Смотрите внимательно, — ухмыльнулся Арктур.
Он поднял руку и начертил в воздухе спираль, как будто размешивал кофе в чашке. Неожиданно он выбросил руку, и шляпа с его головы взвилась под потолок, затем медленно опустилась обратно. Флетчер видел под ней колебания воздуха, как бывает в жаркий солнечный день.
— Искусство двигать предметы очень коварно, так как, в отличие от заклинаний щита, огня или света, заклятие телекинеза почти не видно невооруженным глазом. Гораздо сложнее заарканить что-то
Арктур с несколько виноватым видом покосился на кипу свитков, которую Пенелопа принесла с собой. Они были исписаны другими символами, которые Арктур велел им выучить.
— Естественно, существуют сотни других заклинаний. Например, лечащее заклятие, трудное, но полезное. Оно работает медленно, так что в пылу битвы от него мало толку. — Для наглядности Арктур начертил в воздухе символ сердца. — Будут некоторые символы, которые понадобятся вам в следующем году, но пока вы не сможете создать эти заклинания. Например, барьер. На турнире вы увидите его в действии. В любом случае, держитесь четырех заклятий, и при поединке вы просто не сможете сильно ошибиться. Но остальные понадобятся вам во время письменных экзаменов, так что учите все! Свободны!
С этими словами Арктур развернулся на каблуках и решительно направился к двери. Остальные начали радостно болтать, но у Флетчера не было на это настроения. Вместо этого он побежал за Арктуром и потянул его за рукав.
— Сэр, можно спросить? Капитан Ловетт в порядке?
Арктур повернулся и посмотрел Флетчеру в глаза, обеспокоенно нахмурившись.
— Она в эфирном шоке. Она может никогда не оправиться, а может уже завтра быть на ногах. Я стараюсь читать ей вслух, когда могу, — сказал Арктур, постукивая по книге под мышкой. — К счастью для капитана, один из ее демонов, Валенс, не был в слиянии с ней в тот момент, когда произошел несчастный случай. Может быть, она может мысленно смотреть его глазами. Только очень умелые призыватели овладели этим искусством, но Ловетт одна из самых одаренных, которых я имел честь встретить. Если кто-то и способен на это, так это она.
Он ободряюще сжал Флетчеру плечо и выдавил улыбку.
— Пойди отдохни, ты сегодня хорошо поработал.
Флетчер кивнул и потащился вверх по ступеням в западное крыло. Ему не терпелось оказаться в тишине своей комнаты и в компании Игнатуса, которого позволено было призывать только на соответствующем уроке.
Из-за того, что капитан Ловетт была без сознания, он чувствовал себя еще более одиноким, чем обычно. Хоть его друзья его поддерживали и были хорошей компанией, у них у всех были свои проблемы. Даже Арктур отдалился от него, хотя было ли это вызвано присутствием Рука, разочарованием во Флетчере или состоянием Ловетт, предстояло еще выяснить. Ловетт была справедливой и бесстрашной. И ей было глубоко наплевать на расовые и классовые различия ее учеников. Флетчер знал, что мог обратиться к ней с любым вопросом. А сейчас… как будто ее не стало.
От усталости ничего не соображая, Флетчер свернул на тот этаж, где располагались личные комнаты аристократов. Как только он со стоном развернулся обратно к лестнице, кое-что привлекло его внимание.
Орки на боевых носорогах во весь опор мчались через мост на маленькую группу людей с копьями. Впереди стоял лидер, его рука была поднята, и перед ним был начерчен спиральный символ. Рядом львиного вида Кошка обнажила клыки и будто бы ревела на наступающую орду.
Флетчер наклонился и прочитал табличку под ним. Герой Уотфордского Моста.
— Невероятно. Сципион отразил атаку орков на носорогах, — пробормотал Флетчер.
Неожиданно послышались шаги. Осознав, что он находится на этаже аристократов, Флетчер метнулся к порогу и спрятался в тени. Он не хотел еще раз встречаться с Тарквином. Не сейчас.
— …видела лицо того шута, когда заклинание не сработало? У меня слезы от смеха текли. Ублюдок думал, что он особенный. А теперь посмотрите на него, — протянул Тарквин. Ответное хихиканье дало понять, что он был в компании Исадоры.
— Смешно, Тарквин, дорогой, — хихикала Исадора. — Но с этими бесполезными уроками у нас сегодня не было времени поговорить. Расскажи, что пишет отец?
— Ты же понимаешь, что он не может рассказать нам всего в письме, особенно, настолько секретного. Но я смог прочитать между строк. Это случится сегодня. К завтрашнему утру мы будем самыми крупными производителями оружия во всем Гоминиуме. Потом нам останется только избавиться от отца Серафима и поглотить производство боеприпасов Паши. После этого весь лакомый кусок будет нашим!
— Отлично. Наше наследство снова будет защищено. Но сказал ли он… — Голос Исадоры прервался, как только они вошли в одну из комнат, и за ними закрылась дверь. Флетчер осознал, что все это время не дышал, и выдохнул. Что бы он сейчас ни слышал, это были плохие новости.
Флетчер уже собирался вылезти из укрытия, когда снова услышал шаги. Они приближались и наконец остановились прямо у комнаты, в которой скрылись Тарквин и Исадора. Послышался глубокий вздох.
— Давай, Сильва. Ты можешь это сделать, — сказал мелодичный голос Сильвы.
Флетчер рот открыл от удивления. Зачем Сильве понадобилось навещать Форсайтов в такой поздний час?
— Сделать что? — спросил Флетчер, выходя из тени.
Сильва ахнула и поднесла руки ко рту.
— Флетчер! Что ты тут делаешь?
— Сделать что? — повторил Флетчер, нахмурившись.
— Я хотела… помириться с Форсайтами, — пробормотала она, избегая смотреть Флетчеру в глаза.
— Зачем? Что, во имя всего святого, подвигло тебя на это? Они кинули тебя, когда были тебе так нужны! — воскликнул Флетчер.
— Я забыла, почему я здесь, Флетчер. Я эльф, первый призыватель в своем роде за сотню лет. Более того, я посланник. Вы с Отелло были добры ко мне, и я ничего не имею против вас. Но я не могу отдаляться от аристократии, не тогда, когда на кону отношения между нашими странами. Захария Форсайт один из старейших и ближайших советников короля Гарольда. И именно король будет посредником между нашими народами. Дружба с детьми Захарии склонит его на нашу сторону. — Сильва говорила твердо, как будто репетировала свою речь.