Нос королевы
Шрифт:
На столе стояли холодное мясо и салат.
— Почему у нас не рыбные палочки? — спросила она.
— Хармони, в чём дело?
— Что ты мелешь, Харм? Сегодня такая жара, а ты, очевидно, надеялась на разогретую фасоль, чипсы и кетчуп?
— Да.
— Не будь глупышкой, Хармони, дорогая. Иди вымой руки перед едой.
— У неё что-то зажато в грязной лапе, мамочка. Что там
— Не суй нос не в своё…
— Хармони! Нельзя так разговаривать с сестрой. Покажи-ка, что ты там прячешь?
Хармони разжала руку.
— Лгунишка, — сказала Мелоди. — Ты говорила, что не получила никаких денег. Ты сказала, что в конверте их не было. Представь, мамочка, дядя Джинджер дал ей только пятидесятипенсовик. У меня-то вон какое дорогое платье. — Она выпустила коготки, чтобы под конец ещё царапнуть: — Впрочем, я думаю, пятьдесят пенсов это даже много для такого младенца, как ты.
Моя руки, Хармони машинально состроила две соответствующие гримасы: Моя Мать Сведёт Меня с Умаи Я Терпеть не Могу Мою Сестру,но, в сущности, она не думала ни о матери, ни о сестре.
Как можно скорее, не чувствуя вкуса, она проглотила свой ланч. Все её мысли сосредоточились на загадке. Ну ладно, она не нашла ответа, но ни на минуту не сомневалась в волшебной силе монеты. Хармони сунула руку в карман и нащупала прямые краешки пятидесятипенсовика. Сколько их? Не тут ли кроется разгадка?
— Твоя очередь мыть посуду, Харм, — сказала Сиамка, вытирая с чрезмерной аккуратностью губы.
Хармони утёрла рот тыльной стороной ладошки и надела свою Умоляющуюгримасу — глаза широко раскрыты, жалобный излом бровей, голова слегка наклонена в сторону.
— О Мелоди, давай поменяемся, пожалуйста! У меня ужасно важное дело.
— Важное? У тебя? Давай.
— Правда?
— Только заплати.
— Сколько?
— Пятьдесят пенсов.
— Вонючая блохастая кошка!
— Хармони! Нельзя так разговаривать с сестрой! — возмущённо воскликнула миссис Паркер. — И, пожалуйста, не греми тарелками, что-нибудь разобьёшь.
Помыв посуду, Хармони заперлась в своей комнате и сосчитала края монетки. Семь. Она посмотрела в бумажку. Захочешь разок — шесть начнут прибавляться.Один плюс шесть будет семь. И та строка, где говорится про девять. Девять минус два будет семь.
«Так что это связано с краями, а не с руками, — размышляла Хармони. — Но шесть сторон не дадут мне исполнения желания. Только одна, в этом всё дело».
В этом всё дело,сказано в последней строке.
«Значит, всё зависит от королевский — не римский, не вздёрнут, а прям.Ну, королевский достаточно просто расшифровать, это как-то связано с головой королевы. А при чём тут римский? Может быть, всё дело
Хотя его единственный глаз ничего не выражал, Рэкс Раф Монти, казалось, хотел что-то произнести.
— Конечно, — сказала Хармони уже вслух, — ты, как всегда, прав! Нужно потереть каждую сторону по очереди и загадать желание, и, если оно исполнится, значит…
Но это была бы скорее уловка, чем честный путь к разгадке. Хармони решила терпеливо, со свойственным ей упрямством, как родные это называли, ждать, пока вернётся домой отец. Она спросит у него. «В конце концов, — подумала она, — только он хоть что-то знает».
Мистер Паркер обычно возвращался с работы около шести часов. Хармони толком не знала, чем он в Сити занимается. Она могла представить, как её отец, Морской Лев, жонглирует большим разноцветным резиновым мячом на кончике носа или играет государственный гимн на скрипучих клаксонах, а потом хлопает ластами и ревёт. Порой эта картина представлялась ей так ярко, что было совершенно неожиданным видеть отца не с ластами, а на двух ногах.
Как всегда, придя домой, Морской Лев погрузился в своё кресло, между тем как Голубка упорхнула, чтобы принести его неизменный напиток, а Сиамская Кошка мурлыкала и тёрлась о его чёрный с отливом пиджак. Обычно Хармони не принимала участия в этой приветственной церемонии, так что мистер Паркер был несколько удивлён, заметив, что она стоит около него с каким-то странным видом. На самом деле это была её Стремление к Знаниямгримаса — серьёзное лицо, исполненное внимания и почтения.
— Хармони, — фыркнул Морской Лев, — в чём дело? Ты что-то на себя не похожа.
— Что значит D.G.Reg.F.D.? — спросила Хармони.
— О чём ты?
— На пятидесятипенсовой монете. У тебя есть пятидесятипенсовик?
В выпуклых глазах Морского Льва отразилось понимание, он запустил руку в карман и вытащил оттуда первую попавшуюся монетку, как оказалось, двухпенсовую.
— Дорогая моя Хармони, — сказал он, — как же ты не заметила, что эти буквы есть на каждой монете нашего королевства. Это сокращённое от «Dei gratia Regina fidei defensor».
— Что это значит?
— Это значит «Милостью Божией, королева, защитница веры».
— На каком это языке?
Мистер Паркер вздохнул:
— На латинском, Хармони, на латинском. Язык древних римлян. Надеюсь, я хоть немного развеял туман невежества, сквозь который ты взираешь на мир?
«Королевский — не римский, — вспомнила строчку из загадки Хармони, — не вздёрнут, а прям».