Норвуд

Майнер Максим

Ну а теперь и я отправляюсь по его стопам. А может быть, такова судьба всей нашей фамилии? Но проверить предположение не получится — поскольку на мне славный род Грейсов и прервётся, а для того, чтобы подтвердиться, событие должно повториться минимум трижды. Так учил меня отец.

Но был и приятный момент — возможно, я первый из Грейсов, кто погибнет с оружием в руках, ведь Клинок, выданный бургомистром, всё ещё был у меня. От таких мыслей губы даже растянулись в улыбке.

— Ты смотри, он ещё и улыбается! —

я не услышал, ведь уши залиты воском, а прочитал по губам. Причём это были вовсе не губы господина интерфектора, плотно прижатые сейчас к моей шее.

Как всё-таки хорошо, что воспитатель — земля ему пухом — под конец жизни сильно осип, и было практически неслышно, что он говорит. Иначе вряд ли бы мне удалось так ловко распознать слова красивой черноволосой девушки, которая абсолютно бесшумно спустилась со второго этажа и стояла теперь за спиной господина Глена.

Упырь-интерфектор слышал всё прекрасно, а поэтому, при первых звуках женского голоса, резко развернулся, продолжая удерживать меня за шею одной рукой. Ладно хоть кровь пить перестал, и на том спасибо.

— И давно интерфекторы приняли скверну? — на вид девушке было совсем немного лет — вряд ли больше, чем мне. Но, возможно, молодость и красота — это всего лишь морок, наведённый с помощью тёмных сил.

А ещё она, ни капли не стесняясь, носила мужские штаны и мужской же камзол! Никогда раньше мне не доводилась видеть юную особу, одетую столь неподобающим образом.

Ответ господина Глена разобрать не удалось — он легко развернул моё тело прямо в воздухе и прикрылся им как щитом, оказавшись, таким образом, за моей спиной.

— Тебе не одолеть меня, глупец, — девушка рассмеялась. — Даже если ты выпьешь десяток таких же юнцов, как этот!

Шея, поначалу абсолютно нечувствительная, начала саднить, да и дышать становилось с каждым мгновением всё труднее. Похоже, упырь при укусе впрыскивает какой-то яд, чтобы жертва не чувствовала боли и не сопротивлялась. В одной из отцовских книг я читал, что именно так на далёком востоке охотятся самые опасные змеи. Сейчас же действие отравы ослабело, и чувствительность начала возвращаться.

А вместе с ней вернулась и трезвость мысли, и жажда жизни! Я не хочу умирать, а значит стоит хотя бы попытаться спастись. И единственный мой шанс — Клинок бургомистра.

— Всё что нужно, уже сделано, — диалог между тёмной во всех смыслах красавицей и господином Гленом продолжался, но мне по-прежнему были доступны реплики только одной из его сторон. — И если ты убежал с севера, не думай, что север не придёт за тобой!

Я попытался ткнуть интерфектора Клинком в руку, которой он меня удерживал, и выяснил, во-первых, что вслепую орудовать кинжалом не очень удобно, а во-вторых, перед использованием стоило вытащить его из ножен.

Единственным результатом, которого удалось добиться,

стал бросок, отправивший моё тело в недалёкий полёт. Хорошо ещё, что чувствительность вернулась не до конца и когда я посшибал собой многочисленные ящики и бочки, было хотя бы не так больно.

— ...знал, что на севере тоже поработали вы! — интерфектор Глен буквально выплёвывал слова, и рань они в прямом, а не переносном смысле, девушка уже была бы мертва.

Восковая пробка при падении вылетела из одного уха, и теперь я прекрасно слышал всё, что говорили порождения Зла.

— Мне интересно одно, упырь, — голос у девушки был звонкий, под стать внешности. — Как тебе удаётся скрывать свою сущность от братьев? Ведь они должны чуять тебя издалека...

Однако господин Глен, похоже, окончательно утратил интерес к разговору. Он бросился на красавицу с обнажённым Клинком, распихивая на пути всякий хлам.

Я же старался отползти к стенке, видя спасение в бегстве. Главное, что кинжал бургомистра по-прежнему у меня, и не придётся оправдываться за утерю казённого имущества.

Девушку порыв противника, кажется, абсолютно не напугал. Она только сделала какой-то замысловатый жест пальцами левой руки, а потом громко сказала:

— Стой!

Воздух вокруг вздрогнул, кровь в висках застучала, и я замер как вкопанный, не дотянув до выхода совсем чуть-чуть.

А вот господин Глен оказался покрепче меня — приказ остановил его не полностью, и он продолжал идти вперёд. Но медленно — так, будто двигался по шею в воде.

— Скольких ты выпил, интерфектор? — похоже, упырь смог удивить девушку. — Два десятка? Три? Молодая кровь пьянит, не правда ли?

Не дождавшись ответа, красотка сделала несколько неторопливых шагов в сторону лестницы, и тут её взгляд упал на меня.

— Ты! — новый жест. — Встань!

Сопротивляться этому просто невозможно. Да я и не пытался, если начистоту.

— Клинок. Достань.

Рукоять легла в руку, и я скинул ножны прямо на земляной пол. Надеюсь, не потеряются.

— Коли. В шею. Его.

Интерфектор при моём приближении забился, словно муха в паутине. Движения его стали быстрее, но девушка не дала ему шанса.

Краем глаза я видел, как её пальцы буквально плетут узор из странных фигур. Вокруг ощутимо похолодало — кажется, даже пошёл пар изо рта. Но сейчас это удивляло меньше всего.

— Замри! — не слова, рык. — Замри!

И хотя приказ был адресован не мне, сердце провалилось куда-то в район живота,и из глаз потекли слёзы.

А интерфектор Глен, кажется, не мог пошевелить даже ресницами. Он так и замер, уставившись в одну точку, и покорно принял десяток ударов Клинком в незащищённую шею. Иногда я промахивался, и тогда остриё с весёлым звоном отскакивало в сторону, не в силах пробить кольчугу.