Норки!
Шрифт:
— Скажи им: сейчас или никогда, — велел он Макси. — Если же не тронутся с места, оставь их в покое. Все это не относится к двум новеньким. Любыми средствами заставь их идти с нами.
Потом он глянул туда, где Мата собирала на столе своих «воительниц», и кивнул ей. Оба спрыгнули на пол одновременно, увлекая своим примером остальных. Большинство норок, не разобравшись, последовали за предводителями, заодно столкнув вниз и тех, кто растерялся или замешкался на краю. Многие тут же запутались в лежащей на полу проволоке. Другие, среди которых оказалось несколько «воительниц»,
— Прыгайте, мои норки! Прыгайте! — зашипел на них Мега.
Мата повторила его призыв, а Макси, вскарабкавшись по свисающей сетке обратно на стол, принялся носиться вдоль клеток и, подталкивая замешкавшихся, выкрикивал свой ультиматум: «Сейчас или никогда!»
Еще несколько норок спрыгнули на пол, но остальные так и остались наверху — кто забившись в угол клетки, кто балансируя на краю стола.
Пока Мега и Мата, задрав головы, смотрели, что творится наверху, молодые норки успели выпутаться из сетки и, напрочь позабыв тренировки, которые проводил с ними Макси, принялись исследовать новую обстанов-
ку, возбужденно вереща и выкрикивая хором: «Мы идем! Мы идем!» Стройный план побега трещал по всем швам. Макси тяжело плюхнулся на пол.
— Построиться! — крикнул он так громко, как только осмелился, и махнул лапой своим низколобым норковоротам, приказывая помочь делу несколькими укусами.
Колонна оказалась намного короче, чем Мега рассчитывал. Впрочем, решил он, больше и не нужно. Встав во главе строя, он бросил последний злобный взгляд наверх — туда, где на краю стола, как на галерее, еще виднелись те, кто не захотел или побоялся прыгнуть.
— Предатели! — прошипел он и решительно зашагал к воротам. Мата последовала за ним, а-за вожаками потянулись и остальные.
Большинство из них, однако, еще не до конца осознали случившееся и двигались точно во сне, слепо повинуясь командам, которыми сыпал Макси. Многие замешкались у дверей сарая, словно вспомнив предсказанный Старейшинами конец света, однако напиравшие сзади товарищи и несколько удачных тычков со стороны норковоротов помогли им справиться с нерешительностью и преодолеть последний порог.
Их настроение переменилось самым удивительным образом, когда, задрав морды, норки увидели ничем не замутненное ночное небо во всей его звездной красе. И не только небо, с которым они были худо-бедно знакомы по тому крошечному кусочку, который виднелся в пыльном стекле слухового окна. Полная луна все еще плыла по небосводу, заливая окрестности неярким серебристым светом, а лежащий на траве иней сверкал и переливался под ее холодными лучами. Дружный вздох пронесся по рядам норок и унесся вверх вместе с паром их дыхания, и они мгновенно позабыли о своих бывших товарищах, оставшихся в развороченном вольере.
— Как красиво, Мега! — воскликнула Мата.
— Удивительно! — согласился Мега, у которого при виде окружающих просторов слегка перехватило дыхание. Здесь, на открытой местности, вне замкнутого пространства вольера, он чувствовал себя совсем малень-
ким. — Смотри, сколько неба, Мата! Я и не знал, что его может быть так много!
Обещая норкам свободу,
Мега первым почувствовал, как еще раз изменилось настроение норок. Вместо душевного подъема и энтузиазма пришел страх. Новый мир не только восхищал — он еще и пугал, пугал своей огромностью и загадочностью.
Это откровение пришло столь неожиданно, что несколько норок не выдержали и с писком бросились обратно в сарай — в свое хорошо знакомое и привычное убежище. К счастью, Макси предусмотрел такую возможность и поставил в арьергарде самых злобных и свирепых норковоротов. Беглецы, увидев, что дорогу им преграждают два ощетинившихся силача, замешкались и, неуверенно потоптавшись на месте, словно овды, бросились обратно, надеясь обрести спокойствие и душевное равновесие среди товарищей.
Мега и Мата стояли рядом. Норки-«воительницы» Маты смешались с остальными с молчаливого согласия предводительницы, а сама она выбрала себе место рядом с Вождем. В эти минуты между ними установилась почти родственная близость. Оба вместе и каждый по отдельности, они были совершенно уверены, что этот широкий мир и есть настоящий дом норок. Созданный для того, чтобы они им правили, он не страшил ни Мату, ни Мегу. Условности и ограничения, которыми была полна жизнь в клетках, отпали все разом, словно слезающая со змеи кожа, и они, онемев от восторга и гордости, победоносно переглянулись
— Вперед и выше! — воскликнула Мата, улыбаясь.
Мега тепло улыбнулся в ответ. Потом его внимание переключилось на Макси, и он с облегчением увидел, что его военный советник не утратил контроля ни над собой, ни над ситуацией и продолжает следовать разработанному плану.
«После того как мы вырвемся из клеток, — подчеркивал он, — необходимо постоянно двигаться. Останавливаться нельзя. Если мы дадим массам время задуматься, их воображение может разыграться и нарисовать им такое, что они поддадутся панике и разбегутся».
Макси был прав. Закатив глаза или зажмурившись, чтобы хотя бы таким способом оградить себя от пугающей реальности, норки сбились в кучу, толкаясь и повизгивая, словно слепые щенки, отыскивающие в густой шерсти сосцы матери. Лишь Макси и его свирепая гвардия носились вокруг и, щедро раздавая затрещины и покусывая выставленные зады, шипели:
— Эй, здесь вам не тут! Вы что, пришли любоваться природой?! Быстро построиться! Мы выступаемг выступаем!
В соответствии с «Планом А», который Макси тщательно продумал и обосновал, следующей их задачей было незаметно выбраться с территории фермы. При этом особое внимание следовало уделить тому, чтобы стая держалась вместе.