Норки!
Шрифт:
Мега улыбнулся. Он и сам так думал, и Психо только подтвердил его собственные мысли.
— Каким же способом мы сможем на время вывести их из игры? — спросил он.
. — Можно подвергнуть их остракизму, — тут же предложил Психо, хитро ухмыляясь. — Впрочем, можно просто запретить им общаться со всеми норками, кроме меня. Таким образом, я узнаю, что у них на уме, и сразу доложу тебе.
Мега пристально посмотрел ему прямо в глаза; ухмылка Психо погасла, и мастер-импровизатор затрепетал. Несомненно, Мега почуял, что в предложении визиря таится угроза его короне.
— Это устроило бы тебя как нельзя лучше, не так ли? —
Глава 30. ТУДА!
Как только за стенами сарая захрустела под чьими-то шагами прихваченная морозцем трава, Мега мгновенно сел и насторожил уши. Сегодняшняя ночь выдалась не из легких. Сначала он произнес перед норками речь, в которой обещал скорое освобождение, потом Хранитель запустил в вольер двух новичков, а под конец в пыльном стекле слухового окна появилась такая полная и яркая луна, что колония совершенно обезумела. И только теперь, в самый темный предрассветный час, колония наконец успокоилась и норки, утомленные физически и опустошенные эмоционально, разбрелись по своим клеткам.
Один лишь Мега не спал. Он долго вспоминал мать и даже мысленно разговаривал с нею, однако все это время он слышал, как шкуру его покалывают тоненькие иголочки предчувствия. Когда снаружи донесся этот легкий шум, Мега инстинктивно понял, что момент, о котором он столько мечтал, наконец настал. И дело было совсем не в том, что час был поздний, а шаги — незнакомые; Мега все равно ничего не знал о повадках и обычаях освободителей. Просто он знал: это они, — и логика была тут ни при чем. Поэтому он только молча поблагодарил Шебу, ласково упрекнув ее за то, что ждать пришлось так долго.
Кто-то возился с замком на воротах сарая; потом послышались приглушенные человеческие голоса и серия тупых ударов. Наконец что-то звякнуло, створки ворот распахнулись, и в полумраке возникли две человеческие фигуры.
Мега застыл неподвижно, припомнив известную ему со слов Шебы историю о необычайной пугливости освободителей. Другие норки наверняка уже поняли, что это не их ненавистный Хранитель, но многие ли догадались, что перед ними долгожданные освободители? Стоит кому-то зашуметь, и люди убегут.
Яркий-луч света неожиданно прорезал темноту. Он скользнул по клеткам, и Мега на мгновение ослеп. Разбуженные норки заметались по клеткам, и черепичная крыша сарая отозвалась на топот их маленьких лапок неожиданно гулким и зловещим эхом. Между тем люди крадучись двинулись по проходу, и уверенность Меги возросла. Все чувства Меги обострились — даже на расстоянии он слышал сдерживаемое дыхание освободителей. Каждое их осторожное движение буквально кричало о том, что они знают: они ни в коем случае не должны быть в этом месте и в этот час!
Провожая глазами две тени, Мега припомнил неясный намек Маты. Неужели она догадалась, что появление двух новичков и есть тот знак, которого он ждал? Скорее всего, люди-освободители явились сюда по следу лабораторных норок, так что одно событие совершенно недвусмысленно предвещало второе.
— Ты была права, Мата! — прошипел он, повернувшись к стене, разделявшей
— И ты был прав, Мега, — раздалось в ответ. Тут Мега услышал какой-то резкий звук и, изогнув
шею, прижался головой к проволочной сетке, стараясь
увидеть дальний конец прохода. Так и есть! Человек, возившийся возле первой клетки, отступил, и передняя сетчатая стенка свесилась почти до пола.
Мега почувствовал огромное облегчение и восторг. Последняя преграда готова была вот-вот исчезнуть. Обещанная свобода была совсем рядом — стоило только чуть-чуть подождать! На всякий случай он сел в самой середине своей клетки, чтобы должным образом приветствовать человека-освободителя.
Так, дрожа от волнения и восторга, он ждал, пока один из людей не добрался до его клетки и не начал возиться с проволокой. Мега воспользовался этой возможностью, чтобы получше его рассмотреть. Он ожидал увидеть воплощение красоты и благородства, однако лицо, которое Мега видел перед собой, мало чем отличалось от лица Хранителя. Разве что оно было до половины покрыто шерстью, но такое лицевое украшение норки видели и у других людей, изредка заходивших в сарай.
Принюхавшись, он обнаружил, что от освободителя пахнет так же скверно, как и от остальных людей. Человеческий запах всегда казался норкам отвратительным, но от этого воняло с особенной силой, так как, несмотря на холод, он обильно потел от волнения и от страха.
Но самым странным ему показалось, что освободитель совсем на него не смотрит. Наоборот, орудуя каким-то блестящим инструментом, который перекусывал проволоку как солому, он старательно отводил глаза, стреляя взглядом по сторонам.
«Нет, так не пойдет,— подумал Мега. — Должны же мы обменяться взглядами хотя бы в знак взаимного уважения?» И он сосредоточил свой взгляд на самой макушке склоненной перед ним головы, отчаянно желая, чтобы человек поднял глаза. Прошло всего несколько секунд, и, к своему смятению, Мега вдруг почувствовал, что от освободителя распространяются флюиды страха. Но чего боится человек? Ведь не его же?!
Справившись с растерянностью, Мега снова сосредоточился на человеке. И увидел, как его голова медленно. словно под воздействием его взгляда, приподнимается! Еще мгновение — и их глаза встретились, причем у Меги создалось впечатление, будто это он не дает человеку снова опустить голову или отвернуться.
Пристально глядя освободителю в глаза, Мега вспомнил, каково им было встречаться со взглядом Хранителя. Несмотря ни на что, норки пасовали перед ним и всегда уступали. Но сейчас все было по-другому. Он напряг свою волю и заглянул поглубже в душу человека. И понял, кто здесь норка, а кто — добыча. Он, Мега, был подлинным хозяином положения. Он, Мега, диктовал человеку. Он понимал человека, а тот не знал и не понимал его.
Наслаждаясь своей властью, Мега продолжал удерживать взгляд человека еще несколько секунд, потом улыбнулся — медленно, неторопливо, как настоящий хищник. «Ты — просто инструмент,— словно говорил он. — Отмычка, моя отмычка. Ты не знаешь, что делаешь, и не понимаешь почему. Это я призвал тебя сюда, это мое дело — понимать и принимать решения. Спасибо тебе, ничтожество. Спасибо за то, что ты пришел выпустить на свободу тех, кого не знаешь и не понимаешь, потому что, если бы ты знал, кто мы такие — что мы такое, — ты бы и близко не подошел к нашим клеткам».