Норби

Валентинов Андрей

Антек кивнул.

– «Солдат, не спрашивай!» Кажется, есть такая песня.

Мара невесело улыбнулась.

– Просто – не спрашивай!

3

– Маленькая – не значит глупая, – ворчливо заметила Гертруда. – Это вы, взрослые, дальше своего носа ничего не видите.

От молочного коктейля – молочные усы. Именно их наследница мадам Веспер сейчас тщательно вытирала салфеткой.

Ресторанчик был практически пуст, что нас обоих вполне устроило. По крайней мере,

можно не шептаться.

– И кто тут маленький? – поразился я. – Ты только ростом не вышла. Но это, знаешь, не беда, не всем жирафы нравятся.

На этот раз она чуть не подавилась, и я понял, что выбрал верный тон.

– Тебя же мама прислала?

В то, что малолетка принялась меня ловить по собственной инициативе, я не поверил сразу. Не та семейка.

– Мама сказала. – она на миг замялась, – сказала, что вы, мсье Корд, уже фактически труп. А ей сейчас лишние трупы не нужны. Остальное – на мое усмотрение. И я вот сижу здесь – и честно пытаюсь усмотреть. В разведчицы не берут, поэтому даже не представляю, кому и зачем нужно охотиться на американского шпиона.

Если и шутила, то всерьез. А я тем временем прикинул, что шпионок много, а вот наследница мадам Веспер – одна. Через несколько лет эта взрослая девочка может возглавить Структуру.

Ну, если взрослая – то по-взрослому.

– Темп, Гертруда. Вместо меня пришлют другого, но это будет не раньше, чем через месяц. За это время очень многое может измениться. Во Франции работал мой друг. Его убили, и мы упустили Польшу. Некому было держать руку на пульсе.

То, что при правильной налаженной агентурной службе такое невозможно, говорить не стал. Нет у нас еще ее – правильной. «Ковбои» – пока всего лишь импровизация.

– В доме чужих нет, – чуть подумав, заметила она. – Мама отбирала каждого человека. Селест – городишко маленький, все на виду, но при хороших деньгах можно завербовать кого угодно.

Я кивнул. Да хоть моего квартирного хозяина!

– Междугородний телефон – в соседнем городе, туда добираться не больше часа. За телеграфом мы присматриваем, но и телеграфиста можно перекупить. Будем считать, что в Париже уже знают о приезде брутального дикси с развязными манерами.

Дикси! Я невольно возгордился. Девочка оправдывала надежды с лихвой. Жаль, в шпионки не возьмешь, мама не позволит.

– И кто именно знает? – как можно наивнее осведомился я.

В ответ на меня посмотрели, словно на кубинского таракана.

– В досье свое загляните, мсье Корд.

Допила коктейль, поставила стакан на стол.

– Этот Адди – явный педофил. Маму он побаивается, поэтому мы и живы до сих пор. Три года назад его бандиты попытались маму украсть, так она их живьем сожгла. Жаль, до него самого не добралась!

Хорошо, что свой кофе я тоже допил, поэтому подавился только воздухом. Гертруда улыбнулась.

– У вашего Марка Твена повесть есть – «Простаки за границей».

Комментировать я не решился.

* * *

Мотор

«Лагонды Рапид» гудел ровно и мощно. Впереди – горный серпантин, уже не первый на пути. Справа – пропасть, позади – тоже. К счастью, за рулем был шофер – один из виденных мною громил. Гертруда устроилась рядом со мной на заднем сидении.

Темп мы, кажется, выигрывали. Брутального дикси наверняка поджидают в Ницце, машина же ехала на запад – в Экс-ан-Прованс. Невидимку мы в салон не пустили, трасса же за нами пуста. Не всевидящий же он, педофил Адди!

В последние годы несколько легкомысленное имя Адольф внезапно потяжелело и налилось кровью. Чуткие Адди поспешили сменить первую букву. Эдди – нейтрально и даже благородно. Однако педофила звали вовсе не Адольф, Адди – кличка, которая ему, если верить досье, чрезвычайно не по душе. Но раз заслужил – носи.

Адди – глава Структуры. Выходить лично на него я не спешил. В разговоре с таким требуются очень весомые аргументы, он же и вовсе не расположен меня лицезреть, по крайней мере, в живом виде. Денег у Адди хватит и на невидимок, и на вербовку квартирного хозяина, и на танки для Польши, и на Легион Свободы.

Окно приоткрыто, и я с удовольствием вдыхал холодный горный воздух. Гертруда молчала, глядя куда-то вперед. Перед поездкой взрослая девочка спрятала в свою миниатюрную сумку пистолет – «жилеточный браунинг». Мне же никто не мешал, и я в очередной раз мысленно раскладывал костяшки домино. Не сходилось! Структура помогла полякам купить танки и самолеты, наладила производство самозарядного «райфла» Kbsp wz.38M Model 38M, но все это капля в море. У русских все равно больше и техники, и людей. А вот подземный удар, нежданное Второе Чудо – дело совсем иное. Но тектоническое оружие – всего лишь фантастика, как и напугавшие когда-то Гитлера чешские параболоиды. Блеф остается блефом.

Но! Если (вдруг!) такое оружие и вправду существует. Значит, нашим войскам делать в Европе нечего, по крайней мере еще несколько лет. Создадим свое, чтобы не хуже – тогда, пожалуй. Однако это будет неправильная война, Дядя Сэм не привык считать потери миллионами. Интересно, знает ли уже ФДР?

Страницы Конспекта желтели и распадались в прах.

– Мсье Корд, скажите, а шпионом быть интересно? – внезапно спросила Гертруда.

– Восхитительно! – не задумываясь, ответил я.

* * *

Самолет оказался итальянский – «Савойя-Маркетти», не слишком новый и явно после ремонта. Зато летел прямо в Париж, пусть и с пересадкой. Возле билетной кассы я подмигнул Гертруде.

– Может, вместе полетим?

Стоявший рядом громила грозно нахмурился. Мамина дочка грустно улыбнулась.

– Нельзя! В Париже меня тут же поймает дядя и запрет на три замка. А я маму оставлять не хочу. Знаете, мсье Корд, однажды я ее чуть не предала. Больше – никогда. И что бы я в этом Париже делала?