Нора
Шрифт:
— Вы и вправду медсестра или это опять маскарад?
— Я — медсестра.
— Валерия уже вышла замуж, не так ли?
— Конечно, — Нора удивленно приподняла брови.
Он нахмурился.
— Я слышала, вы отшвырнули сегодня утром поднос с завтраком? — укоризненно спросила она, подходя ближе.
— А вы что, моя мать? — огрызнулся он в ответ.
— Нет, но если вы ведете себя как ребенок, то к вам будут и относиться соответственно. — Она подошла к окну и подняла шторы.
— Я случайно бросил поднос. Будьте добры, опустите шторы! — рявкнул он.
— Вы и так в плохом настроении. Мой вам совет — не прячьтесь от света. Он помогает.
— Я не просил вашего совета.
— Тогда я даю его вам бесплатно. Вам неплохо бы принять обезболивающее. Вы ведь не боитесь уколов?
— Черт побери, закроете вы эти шторы? Я хочу спать, — прорычал он.
— Вы все равно не заснете, пока будете терпеть боль. Принять обезболивающее — не признак слабости, это диктует здравый смысл.
— Я не верю в лекарства.
— Жаль, мы этого не знали, когда вас принесли сюда, — съязвила она, — или когда вам делали операцию. Вот весело бы было! Да вы бы уже в гробу лежали!
— Теперь я вижу, что вы одна семейка! — сказал он. — Вы совсем не похожи на Валерию, но говорите точь-в-точь как она.
— Принимаю это как комплимент. Он явно слабел. Сидеть было для него слишком большой нагрузкой. Нора удивилась, как он вообще в состоянии двигаться.
Она подошла к постели и поправила ему подушки. Он откинулся на спину и вздохнул:
— Она счастлива?
Hope не надо было объяснять, кого он имеет в виду.
— Никогда не видела более счастливую невесту, — тихо ответила она. — Они уехали на две недели в свадебное путешествие. Они с Колби заезжали проведать вас, но, видимо, вы были без сознания.
Боль затуманила глаза Рауди, и снова Нора спросила себя, было ли это следствием физических страданий или того, что он навсегда потерял Валерию.
Рауди не понимал, а Нора не могла объяснить ему, что Валерия никогда не полюбила бы его. Судьба Валерии решилась в тот миг, когда она «встретила доктора Колби Уинстона. Что бы Рауди ни сделал или ни сказал, это ничего бы не изменило.
Рауди достаточно пришел в себя, чтобы поинтересоваться:
— Куда вы уходите?
— Я вернусь, — пообещала она.
Сдержав слово, она возвратилась несколько минут спустя вместе с Карен Джонсон. Карен заговорщически прятала за спиной правую руку.
— Пошли вон отсюда, — заявил он, глядя на Карен.
— Чуть позже, — ровным голосом возразила Нора.
Карен выжидающе взглянула на Нору, та кивнула.
— Что это? — прорычал он, когда Карен вынула из-за спины шприц. Она поднесла его к свету и выдавила
— Мистер Кэссиди, вам надо сделать укол, — объявила Нора.
— К чертовой матери!
Нора подумала, что протесты Рауди слышны по всей больнице, но они не могли испугать ее с Карен. Нора держала его руку неподвижно, в то время когда Карен делала инъекцию.
При первой возможности Карен покинула комнату. Нора же пододвинула стул и спокойно уселась. Рауди был в бешенстве и даже не старался скрыть свое недовольство.
Нора взглянула на часы и спокойно ждала. Минуты три он ругался, потом затих, не находя больше слов. Черные глаза негодующе смотрели на нее.
— Вы закончили? — вежливо спросила она, когда его голос опустился до шепота.
— Не совсем. Я… буду… жаловаться… на такое обращение…
— Я могу сообщить вам имя администратора, — участливо произнесла Нора, — его зовут Джеймс Болтон.
Он бормотал что-то едва слышно. Нора знала, что это следствие действия медикаментов. Глаза его слипались, он резко открыл их, потом веки снова бессильно опустились.
— Я хочу, чтобы вы знали, что мне это не нравится. — (Она подивилась его упорству.) — Знаю, но это поможет уснуть, а вам надо уснуть.
Он начинал успокаиваться.
— Я думал, что умер, — чуть слышно произнес он.
Чудо, что он уцелел при крушении самолета. Нора благодарила Бога, что так случилось. У нее было на это много причин.
— Вы совсем не умерли, мистер Кэссиди.
— И ангел пришел посетить меня, — голос его прерывался, — весь в розовом. Такой прекрасный, что мне почти захотелось умереть.
— Теперь спите, — настойчиво произнесла Нора, сердце ее затрепетало от его слов. Он запомнил ее приход. Теперь, под действием успокаивающих, он снова заговорил о нем.
Она собралась уходить. Хотя глаза его были закрыты, он протянул ей руку.
— Не уходите, — пробормотал он. — Останьтесь… еще чуть-чуть… Пожалуйста.
Она подала ему руку и поразилась тому, как он сжал ее. Это прикосновение оказало на нее странное воздействие. Боль отпустила, это было видно по расслабленному выражению его лица. Нора не знала, зачем она погладила Рауди по лбу и ласково убрала с лица волосы. В ответ он улыбнулся.
— Ангел, — прошептал он снова. Через секунду он уже крепко спал. Рука его разжалась, но Нора еще долго сидела возле его кровати.
Когда вечером Нора возвратилась домой, ее отец Дэвид Блумфилд сидел на крыльце их большого дома. Он все еще не полностью оправился после операции, быстро уставал и любил посидеть, отдохнуть, наслаждаясь летним теплом и любуясь на яблоневые деревья.