Нора
Шрифт:
Рауди нахмурился, но ничего не сказал.
Зазвонил телефон. С удивлением Нора наблюдала, как Рауди, не обращая внимания на больничный аппарат, вытащил из тумбочки переносной телефон. После короткого обычного приветствия он полностью углубился в разговор, не обращая на нее никакого внимания.
Нора пожала плечами, взяла поднос и вышла из комнаты.
Время прошло незаметно, до трех часов — конца своей смены — она не виделась и не разговаривала с Рауди. Он устал и был в плохом настроении. Юрист
— При тебе он гораздо спокойнее, — заметила Карен Джонсон, когда они собирались уходить.
Нора не слишком поверила, что хоть в малейшей степени повлияла на поведение Рауди. Если Карен хочется кого-нибудь поблагодарить, то не следует обратиться к Кайнкеду, который занял его делом. Когда Рауди был занят, то у него не оставалось времени отравлять жизнь окружающим.
Повинуясь порыву, она решила заглянуть к нему перед уходом. Он сидел в кровати, без толку переключая каналы телевизора. Было видно, что ему ничего не нравится.
— Не знал, что дневные программы телевидения настолько бездарны, — пробурчал он, увидев Нору. Он нажал другую кнопку, и экран померк. — Я надеялся, что вы зайдете перед уходом.
— Как вы себя чувствуете? — спросила она, стараясь понять его настроение. Кажется, поспав, он немного ожил.
— Отвратительно.
Нора удивилась, но не подала виду.
— Сделать вам обезболивающий укол? Он помотал головой.
— Но я бы не отказался немного развеяться. Вы не согласитесь присесть и побеседовать со мной?
Нора демонстративно взглянула на часы, хотя спешить ей было некуда.
— Думаю, я смогу ненадолго задержаться. — Понятно, что она не слишком обрадовалась приглашению, но Рауди было все равно.
— Отлично.
Он широко улыбнулся, и Нора не могла не поддаться его обаянию. Ничего удивительного, что он пользуется таким авторитетом среди своих сотрудников. Определенно он был прирожденным руководителем. Валерия работала с ним почти четыре года, отдавая фирме весь свой талант и энергию, отказывая себе в личной жизни. Она делала это добровольно, вдохновленная личным вкладом Рауди в ЧИПС.
— Как прошла встреча с вашим другом? — повела Нора светскую беседу.
Он промолчал, словно не сразу сообразил, что это Кайнкеда она назвала его другом.
— Прекрасно. Все идет очень хорошо. Пока нам удается держать в тайне от прессы мой несчастный случай.
— А что такого ужасного, если кто-нибудь узнает, что вы в больнице? — не поняла Нора. — Карен говорила что-то об акциях.
Рауди бросил на нее удивленный взгляд, словно желая убедиться, что она не шутит.
— Вы и правда не понимаете? Она покачала головой.
— Если акционеры узнают, что я не в форме, они потеряют доверие к ЧИПС, и акции упадут на несколько пунктов.
—
— Да, — убежденно ответил он. — Если акции упадут на один пункт, это будет равнозначно потере миллионов долларов. Если они упадут еще больше, то произойдет катастрофа, последствия которой отразятся на всей отрасли.
Или у этого человека было преувеличенное мнение о самом себе, или же он был пессимистом от природы. Хотя, может быть, она слишком строга, подумала Нора. Она почти ничего не понимала в бизнесе и финансах. Просто ее это не интересовало. Нора с удовольствием отдала финансовые дела в надежные руки таких людей, как Рауди Кэссиди и ее сестра. Она молча встала и пошла к двери.
— Вы уже уходите? — разочарованно спросил Рауди.
— Я сейчас вернусь, — пообещала Нора. Она нашла то, что искала, всего за несколько минут.
Когда Нора вернулась, Рауди откровенно обрадовался.
— Что это? — спросил он, указывая на большую плоскую коробку у нее в руках.
— Вы любите играть в разные игры?
— Очень. Но мне редко требуется для этого доска.
Нора рассмеялась.
— Тогда я обещаю, что это придется вам по вкусу. Это состязание в силе, хитрости и мастерстве.
Она поставила коробку в ногах его кровати и нарочито медленно, театрально подняла крышку. Рауди пристально следил за ней.
— Шашки? — спросил он с удивлением.
— Шашки. — Она пододвинула ближе больничный столик и поставила на него коробку. Затем придвинула себе стул. — Вы выбираете красные или черные?
— Черные больше отвечают моей дьявольской сущности, — Рауди подкрутил воображаемые усы.
— Не буду с вами спорить, — улыбнулась Нора.
Они уселись перед доской.
— Обычно когда я играю, то играю на что-то, — произнес он небрежно.
— На что именно? — Нора продвинула вперед одну красную шашку.
— Обычно ставки велики. Это делает игру более… интересной.
— Вы предлагаете договориться, на что мы будем играть? — Она совсем забыла, что мужчинам не следует доверять.
— На этот раз — что-нибудь маленькое, — ответил он, изучая позицию.
— Например? — Она уже давно не играла в шашки и теперь была не слишком уверена в своих силах. Она никогда не играла ни в какую из игр серьезно.
— Ну… не знаю… — Рауди замолчал, раздумывая. — Как насчет ужина?
— Ужина? Вы имеете в виду, после того, как вы покинете больницу?
— Нет. Я имею в виду сегодня. Нора прищурилась.
— И как вы это себе представляете? Закажем еще один поднос на кухне? В этом случае, боюсь, мне придется отказаться от приглашения.
— Мне не придется заказывать еще один поднос, — спокойно ответил он, «съедая» одну из ее шашек. — Я собираюсь выиграть.