Ночные врачи

Броддус Морис

Матка билась, гремя цепями. Затем она с чудовищным усилием подняла голову, напряглась под продетыми в ее гребень крючьями и испустила тонкий пронзительный визг, открывая мясистый клапан на внутренней поверхности хвоста и выпуская оттуда кожистый мешок. Покрытое слизью яйцо легко покатилось и оказалось затем в каменной выемке. Ее потомство перешло в глубины Мед Лаборатории номер два.

— Мне пришлось скарифицировать края отверстия, — сказала доктор Сэнгер. — И чтобы яйца откладывались сразу туда куда нужно.

— Это звучит неоправданно жестоко.

Гладкая луковицеобразная голова Королевы повернулась к Ньоте. Она наклонила голову в сторону существа. Возможно, это было ее воображение, но Королева, казалось, повторяла ее движения.

—

Не по их стандартам. Оно не чувствует боли, как мы, и уж точно не настолько, чтобы оправдать хлопоты и риск, связанные с применением анестетиков. — Доктор Сэнгер больше не скрывала ликования в своем голосе.

Ньола сразу вспомнила свою юность. Когда рассказывали истории о белых врачах, "ночных докторах", которые похищали, препарировали и проводили различные эксперименты и опыты над чернокожими.

— Далее я хочу ввести в их тела радиацию, чтобы измерить количество, которое задерживается в их тканях.

— Это бесчеловечно!

— Серьезно? — Бровь доктора Энн поползла вверх, — А где ты здесь видишь людей?

Что-то зашипело слева от Ньоты.

Позади нее вдоль стены стояли три клетки, на столе перед ними, в дразнящей недосягаемости, лежали хирургические инструменты. В них копошились существа, мелькали части, которые ее разум пытался соединить в единое целое. Черные, склизкие тела. Плоский гребень шипов. Вытянутые цилиндрические черепа. Руки с острыми когтями. Сегментированый хвост с шипами на конце. Один из них повернулся, прислонил морду к прозрачной перегородке и оскалился на Ньоту. Внутренние челюсти служили ему языком. Уменьшенные версии этого вида, они все равно были намного выше Ньоты. Но эти существа были искалечены. Пластины их брони отсутствовали, были отрезаны. Их насекомовидные суставы представляли собой набор странных углов и торчащих кусочков.

Все они были изменены, подделаны. У некоторых отсутствовали конечности. На одном из столов Ньота заметила отрубленную голову Хищника. По комнате были разбросаны проекции существ в жестком свете, как они должны были выглядеть, если бы были целыми. Каждый из испытуемых превратился в отвратительное подобие того, чем он должен был быть. Поток данных шел рядом с изображениями, включая трехмерную визуализацию нити ДНК, вращающуюся вокруг центральной консоли.

— Эти существа чисты. Первобытные, хищники. Без эмоций и морали. Только животные инстинкты и желание выжить любой ценной. — Лицо доктора Сэнгера сияло, охваченное блаженным видением. — Эти ксеноморфы существуют исключительно для того, чтобы размножаться и уничтожать угрозы для них. Их кожа состоит из поляризованных кремниевых клеток; их кровь сродни кислоте. Они... великолепны.

— Я ничего не понимаю, — прошептала Ньота.

— Все начинается с простой истории. Когда—то существовал вид, который, по мнению некоторых военных, можно было использовать в качестве биологического оружия. В течение долгого времени изучались доказательства самого существования этого оружия. А потом на одной из фаз развития существа, которую некоторые люди в просторечии называют стадией facehugger, была получена версия патогена под названием "Plagiarus Praepotens". Он заставляет ДНК хозяина переписывать себя и развивать следующую стадию существа, э-э-э, а когда особь понимает что ей грозит опасность, то покидает своего носителя через грудную клетку. Мы изучали воздействие этого существа в течение всего периода его жизни от беременности до старения.

— Все дело в создании оружия? Это просто новый вид убийства людей?

— Мы продвинулись в наших исследованиях гораздо дальше, чем просто милитаризация ксеноморфов. — Доктор Сэнгер восхитилась моделью ДНК, а затем провела пальцем по консоли, чтобы вызвать изображение одной из капсул. — Как патоген, этот геномный паразит принимал различные формы. Его жизненный цикл был достаточно прост: дождаться появления хозяина, яйца... насильно имплантировать себя, не просто переписывая

ДНК хозяина, чтобы обеспечить ему надлежащие условия для роста, но посредством морфического резонанса, обеспечивая двусторонний перенос генов в процессе беременности внутри хозяина, что позволяло ему принимать некоторые физические характеристики хозяина. Таким образом, он генетически запрограммирован на адаптацию к любой среде, в которой окажется. Чудо скрещивания, гибридизации и инженерии. На заключительном этапе он должен превратиться в тот вид Чужого, в котором больше всего нуждается на данном этапе потомство...

Майлз кашлянул. Хриплый лай раздался так внезапно, что он не успел задушить его рукой. Кашель превратился в удушливый вздох. На нем выступили капельки пота. Капилляры в его глазах набухли, сосуды лопались, оставляя зрачки красными. Он схватился за грудь, пытаясь отдышаться.

— Майлз! — крикнула Ньота, пытаясь освободить его дыхательные пути, пока он метался. Она едва могла прижать его за руки.

— Возможно, вы захотите отступить на время этой части. — Доктор Сэнгер провела рукой по столу. Пикселизированное изображение Майлза увеличилось рядом с вращающимся изображением ДНК, его жизненные показатели отображались в виде точек данных рядом с ним. Его температура подскочила. Его сердцебиение участилось. — На данный момент имеется значительное повреждение сердечно-сосудистой системы.

Со следующей судорожной конвульсией раздался звук напоминающий влажный треск хрупкого хвороста. Тело Майлза дернулось, застыв в спазматическом приступе. Вдруг... красная кровь забрызгала его рубашку. Ньота не могла ничего расслышать из-за своих криков. Материал рубашки вздулся, порвался и разлетелся. Что-то пробило его грудь, стремясь вырваться наружу. Появился окровавленный, змеевидный зародыш. Рядом сверкающих зубов, он взревел, приостановившись, словно пытаясь сориентироваться.

Ньота выхватила лезвие из стола и пронзила существо насквозь, прежде чем оно успело пошевелиться или убежать прочь. Брызги тускло—желтой крови забрызгали ее защитный костюм. Это была какая-то кислота, она прожигала материал. Ньота сорвала перчатку, прежде чем жидкость достигла ее кожи.

— Нет! — закричала доктор Сэнгер. — Что ты творишь. Это же малыш!

Она бросилась к нему, сбив с дороги Ньоту, которая держала мертвого новорожденного. Она достала инструмент, напоминающий шило. Сделав надрезы в скальпе, врач раздвинула кости черепа, вытягивая края в новое положение. Она добавила останки в кошмарный тайник инопланетных частей.

— Какая расточительность. Еще можно было собрать отличные данные. Ты не понимаешь, даже близко, чего мы достигли здесь, в Нью-Алленсворте. Инкубационный период ксеноморфа обычно длится от нескольких часов до нескольких дней. Но мы смогли остановить паразита, приостановить его развитие, а то и вовсе сделать их мертворожденными. Затем они расщепляются и выводятся из организма. Мы надеялись оставить мистера Байфилда под наблюдением. Мы хотели изучить развитие его особой... инфекции. Чтобы усовершенствовать лечение против имплантации ксеноморфов. Подумай, мы сможем выпустить ксеноморфов, не боясь, что они заразят нас. Идеальное оружие, которое безопасно для всех людей. Мы так близки...

— Используя всю колонию как лабораторных крыс. — Ньота уставилась на своего брата. Его лицо застыло во фрактальной агонии, глаза безучастно смотрели вдаль. У нее не было ни места, ни времени для скорби, так как ярость начала разрастаться, угрожая захлестнуть ее. — Ты даже не понимаешь, в какое чудовище это превратило тебя. Кровь на твоих руках. Ты восхищаешься этими монстрами, но в тоже время кромсаешь их как... куриные ножки на обед. Ты сама чудовище!

— Будет больше крови, если моя работа не увенчается успехом. — Доктор Сэнгер отнесла останки на соседний лоток. Майлз — забытый и выброшенный пакет, ожидающий, пока Чад наведет порядок и уберет его. — Есть еще недостатки, которые мы должны изучить. Но это делается на благо всего человечества. И да, жертвы неизбежны.