Ночные врачи
Шрифт:
Майлз приземлился рядом с ней, и она бросила на него взгляд.
— Что? Я не собирался позволять тебе исследовать длинный, темный туннель без поддержки. Это никогда не заканчивается хорошо.
Ньота огляделась. Шахты вели к ряду корпусов, которые образовывали комплекс внутри комплекса. Позволив глазам расслабиться, она смогла лучше разглядеть изображения на стенах, объединенные в барельефную фреску, символы, высеченные в камне.
— Почти сад скульптур. Когда-то здесь было какое-то поселение.
Ньота провела пальцами по стенам. История вторгалась в ее догадки. Строение навевало мысли об истории деревни Сенека. Это территория в Нью-Йорке, от Западной 82-й до Западной 89-й улиц. К 1855 году это был анклав преимущественно
Стон Майлза вернул ее мысли назад.
— Ты в порядке?
— Моя голова... сильно болит.
— Ты неважно выглядишь. — Она прижала руку к его голове. — Ты весь горишь. Может, тебе стоит вернуться и отдохнуть.
— Кто-то должен прикрывать твою задницу, если ты занимаешься какой-то ерундой.
Из дальнего конца коридора донесся отдаленный стук капель воды. Проход открылся в пещерное помещение. Стены блестели, влага преломляла свет из невидимого источника. То, как были укреплены стволы через каждые десять метров, навевало мысли о ребрах, защищающих жизненно важные органы. Вот только скобы были снабжены безотказной взрывчаткой. Майлз отпрянул, изображая реакцию на какой-то запах. Ньота поблагодарила свой дыхательный аппарат за то, что он избавил ее от того, что попало в его ноздри. Движение привлекло ее внимание. Тень надвигалась на них со всех сторон, словно физическое существо боролось с ней. Ряд мелких предметов усеивал пол. Когда она приблизилась, они напомнили ей луковицы, похожие на органические яйца. Ньота подошла ближе. Внутри них что-то шевелилось.
Что бы это ни было, оно, казалось, оживилось при ее приближении. Охваченная любопытством, которое она не могла объяснить, она начала тянуться к нему. Внутри яйца плавал какой-то предмет, заставляя его пульсировать, ожидая ее прикосновения. Майлз встал между ней и яйцом, заставив ее остановиться. Он попытался подойти поближе, но движение внутри капсулы замедлилось, пока они совсем не затихли в их присутствии. Взгляд Майлза несколько раз метался между ней и капсулой. Затем он снова посмотрел в сторону прохода, откуда они пришли. Во всем этом не было ничего правильного. Она тоже раздумывала, не повернуть ли назад, пока не поздно. Но она ничуть не приблизилась к пониманию происходящего. Она указала в сторону следующей камеры. Майлз тяжело сглотнул и пошел следом.
В комнате стояло несколько криоподов, похожих, но гораздо длиннее тех, что перевозили жителей Нью-Алленсворта на планету. За ними висели доспехи нескольких Хищников, выставленные напоказ с видом трофейных черепов. Конденсат покрывал внешнюю сторону каждого лицевого щитка. Ньота провела рукой по одной из них, чтобы очистить стекло. Избитый Хищник. Его кожа, темная и чешуйчатая. Вдоль лица, покрытого глубокими крапинками, на лбу был выгравирован какой-то племенной орнамент. По лицевой пластине расплывалось светящееся фосфорно-зеленое пятно.
Хищник неожиданно открыл глаза.
— Твою мать. — Ньота выскочила из камеры. — Он... Он все еще жив!
— Что за... — крикнул Майлз.
— Мертвые они менее полезны, — сказала доктор Сэнгер сзади них, похоже, не удивившись их появлению. Чад бесшумно шел позади нее. — Добро пожаловать в Мед Лабораторию номер два.
— Вы знали что мы тут?!
— Это сложно не заметить, — доктор Энн, продемонстрировала планшет, где на экране было видно как Ньота и Майлз ползут по земле, а затем прыгают в яму.
— Я же говорил, глупая затея, — произнес Майлз.
— Что вы с ними делаете? — спросила Ньота указывая на комнату с Хищником.
— Нам повезло, что эти образцы были доставлены к нам для изучения целыми. Мы просто классифицируем и систематизируем природу и параметры их физиологии.
Все
— Но это варварство! — Ньота вспомнила пытки, на которые были способны любопытные ученые. Видеть, как глубоко проступает их черная кожа; повторяющиеся сожжения тел для исследования. Ее пальцы прошлись по металлическому саркофагу, но она не выпускала доктора Сэнгера из поля зрения.
— Не всякое лечение можно считать неэтичным медицинским экспериментом. Даже само слово происходит от латинского "ex", означающего "из", и "periculum", означающего "опасное испытание". Именно этим мы здесь и занимаемся. Испытание для опасных существ. Чтобы собрать все знания, которые мы можем получить, и использовать их для улучшения...
— "Вейланд-Ютани".
— Я собиралась сказать "человечество", но и так тоже можно. Вещи могут быть болезненными или рискованными, но пока эффект более полезен, чем вреден, мы все пожинаем плоды. Кроме того, Хищники — ничто по сравнению с моим настоящим призом. Мой главный экспонат пока засекречен.
По жесту дверь отсека открылась, показав существо ростом около пяти метров. Его тело имело металлический блеск, как у бронированного насекомого в толстых стенах клетки ALON. Две пары рук и придатков существа, похожие на массивные ноги насекомого, почти машинной конструкции, фиксировались в его защитной структуре. Чешуйки на большой голове, защищенной костяным выступом, почти короной. И странные человеческие губы. Внешний рот состоял из отдельных сегментов. Монстр покоилась на биомеханическом троне, сделанном из того же материала, что и его корона, которая также поддерживала ее. Это была Она.
— Дамы и господа, следующая ветка эволюции! Прошу любить и жаловать — "Internecivus raptus, с латыни означает "убийственный вор". Я прозвала эту королеву "Хоттентот".
Глаза доктора Сэнгера застыли с чувством восхищения.
— Идеальный симбиоз Хищника и существа, что мы называем "Чужие". Эта королева собрала лучшие качества этих двух видов.
Королева Чужих застыла в неподвижности. Капли кислотной слюны свисали с ее зубастых челюстей, а блестящий слой покрывал черную шкуру. Раздался резкий, внезапный щелчок, и Королева дернулась, показывая что все еще жива и опасна. С диким свистом громадная пасть Королевы раскрылась, обнажая вторичную ротовую полость внутри первой. Клыки твари заскрежетали, глотая воздух. Королева Чужих стала предпринимать попытки освободиться от неразрывных цепей, которыми ее сковали – конечности тряслись, зубы скрипели, цепи звенели, пока существо в бессильной злобе мотало головой. Эти усилия продолжались не долго, через некоторое время Королева поняла их бесполезность, или просто устала и выбилась из сил. Она уже не очень активно повисла на цепях. Несмотря на свою необъятную громаду и сверхъестественную силу, в этом зале она всего лишь пленница, рабыня жестокого, и слегка сумасшедшего ученного. Раздались новые звуки — это было шипение и шорох маханизмов придвинутых к Королеве. Электрические и химические импульсы передавались по десяткам трубок и проводов, тянущихся в самую глубь тела Королевы Чужих, чтобы привести в действие специфические части анатомии монстра. Нижнее брюшко Матки задрожало. Красная жижа бурлила и булькала под прозрачной кожей на хвосте. Покрытая панцирем плоть над тазом сокращалась в конвульсиях, и сгустки комковатой слизи хлынули на наклонный металлический желоб. Она рожает, — догадалась Ньота.