Ночные джунгли
Шрифт:
— Байндер оказывает давление на полицию, они собираются закрыть дело. Мне необходимо узнать, замешан ли кто-нибудь из сотрудников моей фирмы в убийстве Джонсона…
Ногар посмотрел франку прямо в глаза. Обычно людям — да и многим моро — становилось не по себе от такого взгляда, но лицо франка по-прежнему было лишено всякого выражения. До Ногара вдруг дошло, почему ему сразу не понравились глаза франка — они не мигали.
— Позвольте мне закончить, мистер Раджастан. Вы — единственный, к кому я могу обратиться с подобной просьбой. По очевидным
— Только не нужно говорить о солидарности нелюдей…
— Нет-нет, я руководствуюсь чисто практическими соображениями. Ни один квалифицированный детектив-человек не пожелает и говорить со мной. Моя компания называется «Мидвест Лэпидари Импортс». Мы импортируем драгоценные камни из Южной Африки. Мы — частная фирма. Все члены правления — южноафриканские эмигранты.
— И все такие же, как вы?
Франк ничуть не оскорбился явной издевкой.
— Да, все такие же, как я. Мы поддерживаем контакты с предприятиями горнодобывающей промышленности…
В воображении Ногара возникла картина группы южноафриканских биоинженеров, пытающихся создать модифицированного универсального шахтера. Впрочем, данный индивидуум казался отлично приспособленным для работы в шахте, скажем, пятикилометровой глубины.
— Для того, чтобы удержаться на плаву, владельцам «Мидвест Лэпидари Импортс», МЛИ, нужно оставаться как можно более незаметными для общественности. Компания не выживет, если о нашем существовании станет широко известно. Мы подозреваем, что один из наших причастен к убийству Джонсона…
Ногар вздохнул. Каждый день что-то новенькое. Извольте видеть, кучка франков импортирует камешки из Южной Африки, возможно нелегально. Пинки пришли бы в восторг от такой идеи. В Верховном Суде все еще идут дебаты — распространяется ли на франков 29-я поправка к Конституции, имеют ли они какие-либо гражданские права, или абсолютно бесправны. А пока в высших эшелонах власти продолжаются бесконечные дискуссии относительно юридического статуса «людей», созданных посредством генной инженерии, проникшие в страну Франкенштейны становятся преуспевающими бизнесменами.
— Вы сказали, что Байндер блокирует ход следствия. Но что именно обеспокоило вас?
— Если кто-то однажды совершает убийство, он может совершить его снова. Вы не представляете себе, какой это удар для нас, если один из наших непосредственно замешан в убийстве человека.
— Каким же образом ваша организация вовлечена во все это?
— Полиция официально заявляет, что было совершено убийство с целью ограбления, но поскольку из дома жертвы пропало три миллиона долларов, принадлежащих фонду предвыборной кампании Байндера…
— Звучит правдоподобно. — Ногар вдруг поймал себя на том, что в силу своего природного любопытства он уже начинает интересоваться этим делом… Да нет, и речи быть не может. Ведь он еще пока в здравом рассудке.
Громоздкое тело франка простонало и колыхнулось, когда он наклонился к Ногару. От жара и зловония, волнами
— Я — главный бухгалтер МЛИ. Трех миллионов, якобы пропавших, никогда не было в доме Джонсона. Финансовые отчеты предвыборной кампании, которые изучает полиция, не соответствуют действительности. Деньги в фонд Байндера поступают от МЛИ, а такая сумма наличными еще ни разу единовременно не снималась с наших счетов. Во всяком случае за последнее время. Мне это известно, как никому другому. Я не могу обращаться в полицию. Пока что я должен действовать инкогнито. Возможно, я ошибаюсь. Не следует будоражить компанию, пока мои подозрения не подтвердятся. Я не имею представления, кто именно из моих коллег вовлечен в это дело. И я нахожусь под постоянным наблюдением…
— А я не имею никакого желания заниматься расследованием убийства. Я не принимаю вашего предложения, подыщите кого-нибудь другого.
— Я даю вам аванс в пять тысяч долларов, а по успешном завершении работы вы получите в пять раз больше вашей обычной ставки.
Ногар замер. Его обычный тариф составлял пять сотен в день. Нет, сказал он себе, эта работа очень дурно пахнет. Ты не занимаешься мокрыми делами. Ты не суешь свой нос в проблемы пинков.
— Удвойте аванс.
Ну вот и все. Такой наглости франк не потерпит.
— По рукам.
Проклятье.
— Плюс издержки.
— Само собой.
Ногар сам загнал себя в капкан.
— Наше время истекает. — Франк протянул тигру конверт! Десять «штук». Главный бухгалтер МЛИ будто заранее знал исход разговора. — Начните с Джонсона и действуйте в обратном порядке, то есть, от Джонсона к нашему сотруднику, а не наоборот. Не контактируйте ни с кем из МЛИ. Я сам свяжусь с вами через несколько дней. Всю информацию о МЛИ будете получать от меня. У нас осталось несколько минут. Вопросы есть?
Ногар все еще ошарашено смотрел на наличность.
— Почему кучка франков поддерживает такого реакционера, как Байндер?
— Quid pro quo [4], мистер Раджастан. Интересы нашей компании будут защищаться Байндером в Сенате. Тот факт, что мы принадлежим к биологическому виду, который Байндер презирает, для нас не имеет никакого значения. Байндеру неизвестно, кто руководит МЛИ. Еще вопросы?
— Как вас зовут?
Ногар услышал, как заработал двигатель.
— Называйте меня Джон Смит, — пробулькал франк сквозь закрывающиеся с пневматическим шипением двери.
Уродливый зеленый фургон быстро покатил в сторону ворот, увозя франка. Но запах «Джона Смита» остался, запах от банкнот, которые Ногар все еще держал в руке.
Если уж взял с клиента деньги, работу надо делать. И он ее сделает, невзирая ни на что.
Ни на что, черт побери.
Положив деньги в один из необъятных карманов своей полушинели, Ногар вытащил из другого портативную видеокамеру, вставил в нее кассету и начал записывать похороны.