Ночной визит
Шрифт:
Рассказав эту историю, Джон спросил: «Ну, как, по-вашему, куда мог преступник спрятать ожерелье?» Ни Николай, ни Владимир, ни Сергей не сумели ответить. И тогда инструктор сказал: «Надо развивать в себе смекалку. Это вам пригодится. Да ведь отгадка очень проста. Когда хозяин отвернулся, вор положил ожерелье в задний карман его брюк. Он был уверен, что хозяин выйдет из магазина, чтобы проводить его до полицейской машины, а в толпе, собравшейся у входа, будет сообщник, которому ничего не стоит обокрасть человека, взволнованного такой пропажей, почти невменяемого…»
И сейчас, разглядывая
Впрочем, зачем спешить? Он получит инструкции, как поступить с пропуском, и делу конец. Но все-таки хорошо было бы разработать свой собственный план. Возможно, этот план будет так удачен, что полковник Шилл вызовет Сергея, освободит от обязанностей рядового агента и назначит на какую-нибудь высокую должность в отдел.
«Ведь судьба и правда благосклонна ко мне, – думал Сергей, рассматривая пропуск. – Пока все складывается удачно, очень удачно». Ему положительно везло. А о пропавшем Николае думать не хотелось.
Письмо в Западную Германию, с обратным адресом Петра Поликарповича Саженцева, было отправлено из Южнокаменска. Значит, шпион, пославший его, действует там. А может быть, приезжает туда; предположим, к месту постоянных, заранее условленных свиданий.
Полковник Телегин в задумчивости сидел над раскрытой папкой с материалами «Дела № 93». Но пока ничего нового к этим материалам не прибавилось. Нападение на Ивана Боярышникова?.. Еще рано утверждать, что это – дело рук одного из вражеских лазутчиков. Но предполагать можно. Тщательно обыскав лес вокруг места, где было совершено нападение на рабочего, сотрудники уголовного розыска нашли перочинный ножик, платок, даже деньги… Правда, мелочь. Но Боярышников показал, что из всех вещей, бывших у него в карманах, похищен только пропуск на завод.
Если грабителем был шпион, то, надо прямо сказать, вражескому лазутчику здорово повезло. Собака уже шла по свежему следу, когда перед ней выросло препятствие – два железнодорожных состава. Враг, вероятно, успел на ходу вскочить в вагон. Несмотря на предупреждение и проверку по всем вагонам, подозрительных людей ни в одном из этих составов обнаружено не было. Очевидно, грабитель спрыгнул с площадки тоже на ходу.
Васильев, Кротов и Коротич по-прежнему вели розыски, но пока что безрезультатно.
И вдруг – новая находка.
Пожилая женщина, которую принял у себя в кабинете начальник управления, была взволнована.
– Я, конечно, не знаю… – говорила она. – Может быть, и ошибаюсь… Но не прийти не могла. Понимаете… У меня племянница есть. Клава. Работает в ресторане на вокзале. Так вот… Она как-то привела ко мне юношу. Такой симпатичный молодой человек… Очень вежливый. Студент. Виктором зовут. Попросила временно сдать ему комнату. Живу я одна… Ну и сдала. Он уже две недели у меня прожил. А вчера попрощался. «Уезжаю», – говорит. Стала я утром комнатку его прибирать, гляжу – на полу конверт…
Мария Федоровна протянула полковнику конверт. Телегин взял его и прочитал адрес. Письмо адресовалось в
– Мне странным показалось, – продолжала старушка. – Виктор человек русский, наш, а письмо написано по заграничному. И вот еще что… Тогда уж меня это насторожило… Он часто по вечерам уходил. А один раз вернулся совсем поздно. Часа в два ночи… Ключ у него был свой. Но я проснулась, когда он пришел. Грязный весь… Сапоги в земле, в глине. Пиджак разорван… Он не видел меня. А я его хорошо видела – дверь в мою комнату была приотворена. И, главное, глаза у него такие были… Нет, нет, он не был пьян. Совершенно трезвый. И только глаза… Я… я не могу объяснить. Но что-то такое было в его взгляде… Такое… Как будто он боится… Как будто что-то нехорошее сделал… Я уж тогда решила, что откажу ему от квартиры…
– Какого числа это было? – спросил Телегин.
– Двенадцатого, – тотчас же ответила Мария Федоровна. – Я хорошо помню. Двенадцатого… То есть в ночь на тринадцатое.
«В ночь на тринадцатое!.. Вечером двенадцатого числа было совершено нападение на Ивана Боярышникова».
– Скажите, пожалуйста, – сказал полковник, – а на другой день ваш постоялец куда-нибудь уходил?
– Нет. Он сидел у себя. Говорил, что занимается. Три дня сидел и никуда не выходил.
Постепенно Мария Федоровна приходила в себя.
– Я не знаю… Может быть, это ошибка… Я надеюсь, что ошибка… Но не могла не прийти…
– И очень хорошо сделали, что пришли. У меня есть к вам еще несколько вопросов.
– Да, я слушаю.
– Этот Виктор рассказывал вам о себе?
– А как же! Рассказывал… Мы ведь завтракали почти всегда вдвоем. Чай пили. С вареньем. Я летом наварила. Клубничное… Он сирота. Круглый сирота. Никого нет. Студент. Учится в педагогическом, на литературном отделении.
– Вот как?
– Да, он так сказал…
– Постарайтесь описать вашего жильца. Это очень важно. И если можете, то подробнее.
– Ну, он такой… Высокий… Волосы светлые… Глаза голубые. Румяное лицо… Очень румяное… Здоровый такой румянец…
И уже с первых слов, сказанных Марией Федоровной, Телегин понял: человек, назвавший себя Виктором, – один из тех, кого видели колхозник Зайцев и администратор гостиницы Екатерина Павловна. Но полковник все-таки поручил проверить личные дела всех студентов литературного факультета педагогического института. Как он и ожидал, никого, похожего хоть отдаленно на загадочного «Виктора», среди студентов не оказалось.
В лаборатории было установлено, что письмо, принесенное Марией Федоровной, и письмо, посланное от имени Саженцева, написано одной и той же рукой. И в этом письме экспертиза тоже обнаружила тайнопись: «Задание выполнено. Виделся с Владимиром. Перепрятали его рацию. От Николая нет никаких вестей. В квадрате № 11 обнаружил неиспользуемый аэродром военного времени».
Теперь уже было совершенно очевидно – шпионов трое. И, вероятно, отравившийся в лесу незнакомец – это и есть Николай. Но для полковника было важным еще и то, что шпионы, действующие порознь, все-таки встречаются. Где место их встречи? И в каком месте рация? Возможно, где-то в районе приземления. А если там рация, то хотя бы один из них непременно приедет туда.