Ночной визит
Шрифт:
– Извините, что я беспокою вас… Но мне кажется, что это очень важно… К нам в гостиницу заходил ваш сотрудник. Проверял книгу прописки…
Полковник слушал, не перебивая. Только время от времени легонько похлопывал ладонью по столу, точно хотел этим жестом успокоить женщину, волновавшуюся все больше и больше.
– Это, может быть, не мое дело… Но я все-таки решила прийти. Ведь как раз в ту ночь, до прихода вашего товарища, в гостинице ночевали три молодых человека. Ночевали без прописки. Паспортов не сдали. Работала моя сменщица. Мест не было. А эти трое попросились
– И в какое время они пришли?
– Около одиннадцати.
– Вы их видели?
– Утром, в половине седьмого, когда принимала смену.
– Значит, они уже переночевали?
– На диванах, в коридоре.
– И уходили?
– Да, сказали вечером, что в шесть часов уедут. И ушли в половине седьмого.
– Вы не могли бы описать их?
Екатерина Павловна замялась.
– Затрудняюсь… Я видела их мельком.
– А могли бы узнать, если вам их покажут?
– Вероятно, смогла бы.
Телегин подошел к большому сейфу, отпер его и достал папку с крупной четкой цифрой «93» на картонной обложке. Развязав тесемки, он вытащил из папки какую-то фотокарточку, выдвинул ящик стола и взял целую пачку фотографий.
– Посмотрите внимательно, товарищ Синельникова. Не было ли среди тех троих вот этого человека? – Телегин протянул Екатерине Павловне одну карточку.
Женщина долго смотрела, прищурив глаза. Наконец она отрицательно качнула головой:
– Нет, не было.
– А этого?
– Н-не знаю… Кажется, нет.
Полковник подал женщине сразу три карточки:
– Посмотрите эти.
И она узнала. Да. Вот этот, со шрамом под глазом и продолговатой, словно сдавленной с боков головой.
– Этот был! – уверенно произнесла она.
– Вглядитесь внимательнее.
– Да, да, я хорошо помню. Именно этот.
Полковник положил фотокарточку Николая в папку.
– А жаль, что вы пришли поздно, Екатерина Павловна.
– Я сама понимаю… – Женщина опустила голову. – Но… Меня так обидел тон вашего сотрудника… Он словно не доверял мне… Даже смотрел с каким-то странным подозрением… Я долго не решалась…
– Да, прийти бы вам пораньше… – сказал Телегин. – Но вы и сейчас очень нам помогли.
Когда Синельникова ушла, Телегин с минуту сидел задумавшись. Значит, Зайцев не ошибся. Шпионов трое. И они какое-то время держались вместе. Один погиб. Осталось двое… Двое… Кто они? Где находятся сейчас?
И он медленно завязал тесемки картонной папки с цифрой «93» на жесткой обложке.
Петр Поликарпович Саженцев, страстный коллекционер-филателист, был взволнован. Нет, он был просто возмущен. Дежурному по управлению старшему лейтенанту Соколову с трудом удалось его успокоить.
– Нет, вы только подумайте! – негодовал старик. – Какой-то мерзавец пользуется моим обратным адресом, чтобы отправлять письма за границу! Понимаете – пользуется ад-ре-сом!..
– Понимаю, все понимаю, Петр Поликарпович. Но вы успокойтесь. Мы выясним, кто этим занимается и с какой целью.
– С какой целью? Конечно, для того чтобы перехватывать у меня марки. Но вы разберитесь.
– Потому, Петр Поликарпович, что дело может быть не только в марках.
Все началось утром. Доставая из почтового ящика, как обычно, газету, Саженцев увидел голубой конверт с наклейкой «Международное». Письма из-за границы Петр Поликарпович получал и прежде довольно часто. Такого рода депеша его не удивила. Но, принеся конверт в комнату, надев на нос очки, Саженцев обомлел. Письмо было «возвратным». Его возвращали отправителю. А отправителем… значился он сам, Петр Поликарпович Саженцев! Но, позвольте, ведь это вовсе не его почерк. И, хотя он знает имя адресата, который живет в Западной Германии, однако давно ему писем не посылал. А почему письмо вернулось в Советский Союз? Ага! Отправитель забыл написать название страны. Только город, название улицы, номер дома и фамилия… Ну, погоди же!.. Неслыханное нахальство – пользоваться его, Саженцева, именем, чтобы переписываться с коллекционерами!.. Нет, он немедленно пойдет в милицию! Пусть этот неизвестный хулиган будет найден и наказан!
Однако из милиции Петра Поликарповича почему-то направили сюда, в управление Комитета госбезопасности.
Полковник Телегин рассматривал принесенное Соколовым письмо. Обычное письмо с просьбой обменяться марками. Но перед полковником на столе лежал текст, присланный из лаборатории, где письмо прошло специальную обработку. На бумаге была обнаружена тайнопись. Телегин взял листок, присланный из лаборатории, в десятый раз перечитал строчки: «Начали действовать порознь. Слушаю вас в условленное время».
Да, письмо к западногерманскому филателисту было написано не Саженцевым. Его писал кто-то другой. «Начали действовать порознь».
Да, теперь ясно – сброшен не один шпион. Их несколько. Зайцев видел троих. Но может быть, их больше? Четверо? Пятеро?.. Однако Екатерина Павловна тоже видела троих. Письмо отправлено через день после того, как трое неизвестных ночевали в гостинице «Маяк». Очевидно, их все-таки трое. Не мог же четвертый, если их четверо, находиться все время отдельно. А что, если у него самостоятельное задание?
«Слушаю вас в условленное время». Условленное время. Ясно – у того, кто сообщал это, есть рация. Где она? Пеленгаторы пока не зафиксировали работы передатчика. Но речь несомненно идет о радиосвязи. Вероятно, лазутчик пользуется пока односторонней связью, только принимая передачи. Он осторожен.
Версии, предположения, догадки выдвигались одна за другой.
В гостинице и в лесу шпионы были без поклажи. Впрочем, насчет леса ничего не известно. Зайцев мог и не заметить снаряжения, спрятанного в кустах. Но в гостиницу лазутчики пришли явно без вещей. Значит, они спрятали вещи. Где? В лесу? И рация там же? Возможно. Следовательно, надо установить строгий контроль за теми участками, где шпионы уже побывали. Если рация в лесу, они непременно находятся где-то поблизости.