Ночной ураган

Коултер Кэтрин

— Хорошо. Миссис Суиндел и вправду мечтает оказаться на terra firma.

— Что?

— Это по-латыни «суша». Миссис Суиндел всегда говорит об этом с доктором Прюиттом.

— Ах да, спасибо.

— Ты сегодня был с дамой?

— Если можно так выразиться. Собственно говоря, леди была так зла на меня, что почти не раскрывала рта. Однако ее отец оказался крайне гостеприимным хозяином.

— Как ее зовут?

— Джинни. Она управляет судоверфью своего отца.

— А почему она так взбесилась?

— Наверное, потому, что

я довел ее до этого. Дразнил, вывел из себя, провоцировал… причем не один, а много раз.

— Она хорошенькая?

— Хорошенькая, — повторил Алек, нахмурившись при виде крохотных панталон Холли, повешенных на спинку стула. Нужно не забыть купить малышке платьица и настоящую одежду, приличествующую девочке ее возраста и положения, особенно если они собираются пока поселиться в Балтиморе.

Покачав головой, он вернулся к реальности и вспомнил, о чем спрашивала девочка:

— Хорошенькая, я сказал бы, хотя сама себя таковой не считает. Одевается как мужчина и…

— Вроде меня?

— Не совсем, Холли. Она не желает ничего слышать о мужчинах. И не собирается выходить замуж.

— Ты ей не нравишься?!

Подобная нелюбовь настолько явно не имела ни оснований, ни смысла для самой горячей поклонницы Алека, что он улыбнулся.

— Но это глупо, папа! Всем дамам ты нравишься!

Алек ничего не сказал в ответ на это бесхитростное признание. Господи, что еще столь же неожиданное может сорваться с уст пятилетней крошки?!

— Не думаю, что подружусь с ней.

— Ну ты, возможно, вообще не встретишься с этой дамой, так что это не имеет значения.

— Но почему ты заставил ее так взбеситься? Не думала, что тебе нравятся бешеные дамы.

«Хороший вопрос», — подумал Алек.

— Сам не пойму, — начал он. — Возможно, просто интересно было посмотреть, что она станет делать. С ней никогда не скучно, это чистая правда, и, кроме того, иногда она воздает полной мерой за все, что получила. Ну а теперь пора спать, хрюшка.

— Ладно, папа.

Холли потянула за лацканы фрака. Алек нагнулся, поцеловал ее в кончик носа и лоб и подтянул одеяло к подбородку.

— Доброй ночи, дорогая. Увидимся утром.

— Поедем покупать дом?

— Возможно, но сначала мне надо все хорошенько обдумать.

Алек вспомнил, как пообещал себе найти любовницу, которая всегда была бы только к его услугам, причем такую, которая не занималась бы слишком долго своим ремеслом, и, потушив свечку, вышел через смежную дверь в свою каюту.

На судне все спали. Раздраженный на себя и маленькое тесное пространство каюты, Алек вышел на палубу. Дождь кончился, но воздух был по-прежнему насыщен влагой. Палуба мягко раскачивалась под ногами. Черные облака плотно закрывали небо — лунный свет не мог пробиться через густое покрывало, и ни одной звезды не сияло в вышине. Они пришвартовались к пристани О'Доннелла, и нос баркентины указывал на шумную Претт-стрит. С правого борта стоял на якоре фрегат, с левого —

бриг. Вся внутренняя гавань была заполнена всевозможными торговыми судами — баркентинами, шхунами, фрегатами, сноу, — высокие обнаженные мачты тихо покачивались на волнах прилива. Были и другие суда, весьма странного вида, построенные специально для залива Чезапик и пришвартованные у пристани Смита.

Да, весь Балтимор — это внутренняя гавань, отгороженная от моря Шелле-Пойнт, полосой суши, поднимавшейся из воды напротив Федерал-Хилл и образующей вход во внутренний бассейн. Если Алек не ошибается, Балтимор не аннексировал Феллс-Пойнт до 1773 года — несомненное преимущество, поскольку Феллс-Пойнт был расположен ближе к устью Потепско-Ривер. Вода здесь была достаточно глубока, и, кроме того, на этом клочке земли промышленники выстроили с полдюжины судоверфей, в том числе и верфь Пакстона. После войны, в которой американцы завоевали независимость, Балтимор успел присоединить Феллс-Пойнт прежде Аннаполиса, извлекая из нового владения несомненную выгоду.

Между Вирджиния-Кейпс и устьем Саскуеханна-Ривер, к северо-востоку от Балтимора, простиралось сто девяносто пять миль водной глади, но, несмотря на огромную длину, залив Чезапик лишь однажды слегка изгибался — два деления на компасе, только и всего. И в залив впадало столько рек, и самой маленькой была Потомак, на берегах которой была выстроена столица Америки. Прекрасная река Потепско протекала недалеко от Балтимора, и Алек хотел исследовать ее перед тем, как покинет эти места. Умный человек мог составить здесь состояние, торгуя хлопком, табаком, мукой, которые можно переправить по многочисленным водным путям. Кроме того, маленькие и большие мельницы трудились с утра до ночи, работая жерновами под напором воды.

Но тут Алек понял, что слишком замечтался, и решил вернуться к реальности и позаботиться о собственных мужских потребностях. Прежде всего — любовница. Он так нуждался в удовлетворении этой насущной потребности и не собирался больше откладывать это приятное занятие.

И кроме того, что теперь делать с Пакстонами?

Дом. Нужно завтра же утром увидеться с поверенным, то есть адвокатом, как говорят американцы. Мистер Дэниел Реймонд, Четем-стрит, поможет и даст совет относительно финансового положения Пакстонов.

Алек оперся о гладкий поручень.

И что делать с Джинни?

Женитьба?

Алек фыркнул. Что за идиотская идея? Словно он так стар, что крайне нуждается в наследнике!

Она была так же перепугана, как и ты!

Это вызывало странное чувство, почти противоречивое. В конце концов, он не урод, не калека, и все зубы пока целы. Алек прекрасно сознавал, как красив, и не обращал на это внимания… во всяком случае, по большей части. Женщины всегда хотели его, даже когда Алек был слишком молод, и он, обычно не задумываясь, брал то, что они предлагали, доставляя им равное наслаждение.