Ночной танец
Шрифт:
– Джек… – она обняла его за шею, – не могу поверить, что ты все это сделал.
– Я изменился, Лили. Девушка посмотрела ему в глаза.
– Нет. Нет, ты не изменился. И я не хочу этого. Я люблю тебя таким, каков ты есть и каким ты всегда будешь. Ничего не меняй.
– И я тоже тебя люблю, – прошептал он, целуя ее.
Нахмурившись,
– И все это за один год? Построить дом, поработать над проектом, спланировать нашу жизнь и все в таком духе? Как же мы все это успеем?
– Легко. – Он прошелся поцелуями по ее шее, не размыкая объятий. – Ты отвечаешь за дни, а я за ночи.
– Как приятно знать, – легко ответив на его поцелуй, Лили запустила руку в гриву золотисто-каштановых волос, – Что некоторые вещи никогда не меняются.
Любуясь золотыми и багряными осенними красками Новой Англии, Джек глубоко вдохнул терпкий запах клюквы, к которому примешивался нежный аромат лилии, совсем недавно приколотой к его костюму заботливыми руками миссис Слэттери.
Послышались первые тихие нотки мелодии, играемой на пианино, и он, сложив руки, повернулся к рядам сидений, расположенных впереди.
– Волнуешься?
Джек посмотрел на стоявшего рядом Дьюса.
– А ты волновался?
– Шутишь? Да я жутко боялся, что твоя сестра вдруг поменяет свое решение. Она же самая красивая женщина на свете.
Джек улыбнулся.
– Одна из…
– Согласен. А вот и вторая самая красивая, – сказал Дьюс, указывая на проход между рядами.
Оба мужчины широко улыбнулись самому маленькому участнику торжества, двухлетней Джеки Монро, которая с серьезнейшим выражением на крохотном личике разбрасывала по проходу цветочные лепестки. Подняв головку, девочка вдруг заметила Дьюса.
– Папа! – Малышка бросила корзинку с лепестками и побежала прямо к нему.
– Эй! Ты
Маленькое личико тотчас сделалось печальным, и Дьюс поспешил ободрить девочку:
– Все хорошо, моя маленькая. Ты была великолепна.
К алтарю направилась Кендра. Она выглядела потрясающе в своем золотом платье, ее взгляд, как и взгляд дочери, был прикован к Дьюсу. Затем, подойдя к брату, она прошептала:
– Будь счастлив.
– Я уже счастлив, – тихо сказал он в ответ, когда Кендра заняла место рядом со своей дочкой, ободряюще ей улыбнувшись.
Пианино, спрятанное за углом, внезапно стихло, а потом заиграла мелодия, которая, как Джек думал когда-то, никогда не прозвучит для него.
И тут появилась она… В бежевом и кремовом…
Лили шла, опершись на руку Регги, то и дело, обмениваясь с ним краткими фразами, заставлявшими его смеяться. Затем она повернулась к женщине слева. Саманта Уилдинг выглядела худой и бледной, но шведское лечение действительно творило чудеса. Когда Лили попросила обоих Уилдингов повести ее к алтарю, Саманта заплакала от счастья. Идя втроем между рядами, они выглядели довольно необычно, но именно это Джеку больше всего и нравилось.
В конце концов, не было бы никакой свадьбы, если бы не Саманта.
– Спасибо, Регги, – поблагодарил Джек, похлопав своего друга по плечу, когда тот подошел к священнику. – И Сэмми, как мне тебя отблагодарить? Все это время я думал, что меня любят боги, а на самом деле это была ты.
Саманта подошла поближе, в глазах стояли слезы радости, губы дрожали.
– Тебе больше, не нужны все эти боги, Джек. – Она с любовью соединила их с Лили руки. – Ведь теперь у тебя есть ангел здесь, на земле.