Ночной рейс
Шрифт:
– Удивительно, как ее не отобрали, – заметил он, щелкнув ею.
Вспыхнувший огонек выхватил из окружающей тьмы лицо русского – удлиненное, с высокими скулами и черными глазами, в которых порой поблескивали янтарные искорки. Пламя подрагивало, и казалось, что глаза непрерывно меняют цвет. Подвижный рот обрамляла темная бородка. От этого человека исходила огромная жизненная энергия.
– Они небось так увлеклись избиением, что позабыли тебя обыскать. Может, и сигареты остались?
Сунув руку в другой карман,
Осветилось помещение примерно в пятнадцать квадратных метров, с шершавыми каменными стенами и полом, выложенным плитами. Длинная узкая щель в стене, служившая окном, в ширину достигала не более девяти дюймов. Кроме двух железных коек, никакой другой мебели. Деревянная дверь обита стальными листами. Через маленькое зарешеченное окошко в ней Мэннинг выглянул в темный коридор.
– Здесь довольно тихо.
– Тихо. До тех пор, пока у кого-нибудь не сдадут нервы. Тогда поднимается крик.
– И наш друг Сиенега, наверное, заходит в камеру и избивает бедолагу до полусмерти.
Орлов отрицательно покачал головой.
– Он никогда не входит в камеры без вооруженного охранника. А по ночам Сиенега дежурит здесь один.
– Значит, бедняга может вопить сколько душе угодно и все попусту?
– Не скажите, Сиенега получает удовольствие. Он частенько подглядывает за стенающими через глазок.
Отойдя от двери, Гарри снова поднял зажигалку высоко над головой. Тут-то и заметил, что футах в десяти над полом камеру пересекали укрепленные в стенах толстые дубовые бревна со стальными крюками, вбитыми через равные промежутки.
– А это что за аттракцион?
– Догадайтесь, – усмехнулся Орлов. – Должен сказать, что предпочел бы находиться где-нибудь подальше, когда полковник Рохас будет демонстрировать свое приспособление.
Мэннинг сунул зажигалку в карман и уселся на койку.
– А что вы, черт побери, здесь делаете?
– Месяца три назад я ехал на совещанию в провинцию Камагуэй. Дорога шла вдоль берега, машину занесло на скалы, и она свалилась в море. Мне удалось спастись. Я пытался вплавь добраться до берега, но течение там сильное, и меня отнесло в море.
– А потом?
– Меня подобрали рыбаки и доставили сюда. Полковник Рохас связался с Гаваной и доложил, что я остался жив. Они велели ему молчать и заняться мной как следует.
– Не понял.
– Я ведь инженер по ракетным установкам. Ученый в военной форме. Потому-то меня и послали на Кубу.
– Ясно, – покачал головой Мэннинг. – Раз нельзя размещать здесь ваши установки, так пусть хоть будет специалист, который поможет сделать эти чертовы штуковины.
– Именно, – согласился Орлов. – Но, боюсь, мы с полковником Рохасом по-разному
– Мне почему-то кажется, что Москве история не понравится, – заметил Мэннинг.
– Мягко сказано, – вздохнул Орлов, – Никак не могу понять, зачем мы вообще связались с этими жалкими придурками. Очередная глупость нашего Никиты.
– Согласен.
– А ты? – поинтересовался Орлов. – Ты-то почему здесь? Гарри решил, что в таких обстоятельствах наводить тень на плетень не имеет смысла, и он все рассказал Сергею. Выслушав его, Орлов печально заметил:
– Полковник Рохас явно решил заняться нами всерьез. А его методы, насколько я представляю, не сулят радужных перспектив.
Мэннинг встал и опять подошел к окошку. В темноте он сумел разглядеть только железную решетчатую дверь, ведущую в галерею, да полоску света под дверью комнаты Сиенеги.
– Зачем натянули проволочную сетку?
– Пару месяцев назад один заключенный прыгнул вниз, когда его вели на допрос. Рохас разозлился, велел высечь охранников.
– Я видел, что на другой стороне есть еще одна галерея. Там сетки нет.
– В той стороне квартируются офицеры. Сначала меня держали там и прекрасно со мной обращались. Пока я не начал артачиться.
– А здесь, стало быть, твой разум должен просветлеть?
– Да, замысел таков. Но, боюсь, Рохас сделал неправильный выбор. Мои родители погибли в войну, а я в пятнадцать лет сражался в партизанском отряде. Полковник об меня зубы сломает.
– Ты когда-нибудь думал, как выбраться отсюда?
– Частенько, – тихо засмеялся Орлов. – Но пришел к выводу, что это невозможно. Даже если удастся выбраться из камеры, предстоит еще одолеть по крайней мере четыре решетки. Все они заперты и охраняются.
– А если оставить решетки в покое?
– Не понимаю.
Мэннинг уселся на койку.
– Крышу поддерживают громадные деревянные опоры, они стоят на каменном выступе по углам главного зала. А выступ идет вкруговую, по всем стенам.
– И что же?
– Человек ловкий мог бы добраться по выступу до той части галереи, где живут офицеры.
– Отчаявшийся человек, ты хочешь сказать. Ширина выступа – не более десяти дюймов, а до каменных плит внизу – футов восемьдесят.
– Может, попробуем?
– Я бы попробовал, да ты забыл одну маленькую деталь:
сначала нужно выбраться из камеры и дойти до галереи. Как ты рассчитываешь это сделать?
– Мы заманим сюда Сиенегу и освободим его от груза связки ключей.
– Но я ведь уже говорил, – терпеливо повторил Орлов. – Сиенега никогда не входит в камеру без вооруженного охранника, а по ночам он остается здесь один. Даже если мы устроим шум или начнем драться, чтобы привлечь его внимание, он просто встанет у двери и будет наслаждаться зрелищем через окошко.