Ночной путь

Дейли Джанет

– Муж убежден, что в Фениксе скоро начнется новый земельный бум, – говорила женщина. – Можешь себе представить? Летом это место сущий ад, хотя признаю: зимой там – просто рай небесный. Как бы то ни было, он поговаривает о том, чтобы купить в городе землю… может быть, даже построить дом и проводить зимы в Фениксе. Говорит, что на этой неделе поедет в город, чтобы разузнать все получше.

Ее зубы казались такими белыми, а губы такими алыми, что Сокол не мог оторвать взгляда от этого рта.

– Неужели

он решится? – спросила Вера Ролинз.

– Думаю, да. Это ранчо всегда было нашим домом, но ты знаешь, как уныло и одиноко бывает здесь зимой – снег иногда отрезает от всего мира на несколько дней, и никаких развлечений. А в Фениксе мы могли бы завести знакомых, сходить куда-нибудь пообедать и потанцевать.

Лицо ее осветилось улыбкой, которая мгновенно погасла, когда она наконец заметила Сокола, стоящего в дверях. Губы женщины сжались, их мягкий изгиб превратился в жесткую линию.

Эта внезапная перемена в лице собеседницы заставила Веру Ролинз обернуться. Глаза ее недобро блеснули, когда она увидела Сокола.

– Сколько раз я говорила тебе, не появляйся здесь, как из воздуха! Все вынюхиваешь, все подслушиваешь?!

Когда Вера Ролинз не успевала услышать, как он приближается – а так оно обычно и бывало, – она обвиняла его в том, что он следит за ней.

– Это и есть тот осиротевший полукровка, которого вы с Томом взяли на воспитание? – спросила Кэтрин.

– Да, это он, – казалось, Веру смутило это признание.

– Подойди поближе. Я хочу посмотреть на тебя, – женщина жестом велела Соколу приблизиться.

И хотя Сокол подчинился приказу, он почувствовал, как переменилась атмосфера в комнате, словно запахло грозой и перед ним засверкали невидимые сполохи молний. Он остановился перед женщиной, глядя в ее карие, отливавшие золотом глаза. Издали Соколу казалось, что они светятся теплым солнечным светом, но отсюда, с близкого расстояния он увидел в глазах женщины гневные молнии. Пристальный оценивающий взгляд словно обжигал его.

Когда Сокол вдохнул, он ощутил аромат, исходящий от женщины.

– Вы пахнете, как лужайка в горах, где растут дикие цветы, – благоговейно пробормотал он.

– Как тебя зовут? – спросила она, пропустив мимо ушей его комплимент.

– Сокол.

Женщина скривилась от неудовольствия, и тогда он сообщил ей свое имя полностью, чтобы она не смотрела на него так:

– Джим Белый Сокол.

– Кто дал тебе это имя? – спросила она требовательно.

– Я сам, – Сокол мог бы объяснить ей, как это было на самом деле, но женщина не дала ему такой возможности.

– У тебя есть еще какое-нибудь имя?

– Да, – кивнул Сокол.

– Какое?

Он заколебался. Возможно, если он сообщит свое тайное имя и тем самым

даст ей власть над собой, то она перестанет поджимать губы и солнечный свет опять вернется в ее глаза.

– Тот-Кто-Должен-Идти-Двумя-Путями.

– Но ты зовешься Соколом, – подвела она итог, не оценив его откровенности. – А меня зовут Кэтрин Фолкнер. Мой муж – владелец этого ранчо. Ты знаешь это?

Сокол покачал головой. Он не знал, что эта женщина – первая жена его отца.

– Ты знаешь, что означает фамилия «Фолкнер»? – спросила она.

Он опять покачал головой.

– Нет.

– Она означает «тот, кто тренирует соколов или ястребов». Забавное совпадение! А ты как думаешь? – Ее голос звенел от напряжения. Она вовсе не ожидала, что Сокол ответит на вопрос, и повернулась к мальчику, сидевшему рядом. – А это мой сын Чэд Фолкнер.

Сокол увидел, как посветлел ее взгляд, а выражение лица стало мягким и теплым, полным гордости, когда женщина посмотрела на своего сына. Как ему хотелось, чтобы она так же взглянула и на него!

Сокол внимательнее посмотрел на своего сводного брата. Он был старше Сокола года на четыре и на несколько дюймов выше. Волосы – темнее, чем у матери, каштановые, но глаза – такие же карие, как и у нее. Рядом с ним сидела маленькая Кэрол, держа на коленях книжку-раскраску. Чэд Фолкнер изучал Сокола с любопытством. Разговор матери с миссис Ролинз, по-видимому, мало интересовал его.

– Здравствуй, – проговорил он с притворным безразличием. – Что ты здесь делаешь?

Этот вопрос напомнил Соколу о поручении, с которым его послали в дом.

– Он… сказал, что собирается днем ехать в город и просил приготовить для него лeнч к половине двенадцатого.

– Кто сказал? – переспросила Вера и, нагнувшись к Кэтрин Фолкнер, объяснила: – Каких трудов мне стоит заставить его, говоря о людях, называть их по имени. – Затем вновь обратилась к Соколу: – Ты хочешь сказать «мистер Ролинз»?

– Да, это просил передать вам мистер Ролинз.

Уголком глаза Сокол видел, как жена его отца поглядела на плоские золотые часики. – Если тебе надо готовить лeнч, Вера, то мы, пожалуй, пойдем.

Она встала и направилась к двери, старательно обходя Сокола.

– Не уходите, – запротестовала Кэрол, когда с коленей у нее забрали книжку-раскраску. – Я еще не успела закончить раскрашивать для Чэда эту картинку.

– Принесешь ее к нам домой после обеда. – Чэд снисходительно погладил девочку по золотой головке. – Может быть, тогда вместе слепим снеговика.

– Правда? – лицо девочки вспыхнуло от радости.

– Чэд, ты ее так балуешь! – притворно вздохнула Вера, но Сокол понял, что миссис Ролинз очень этому рада.