Ночной орёл
Шрифт:
Вынув из кармана два патрона с картечью, лесник торопливо перезарядил ружье и приготовился. Ждать ему пришлось недолго. Минуты через две лес наполнился оглушительным треском мотора. Из-за поворота стремительно вылетел мотоцикл. Влах увидел немецкую каску, автомат и, ни секунды не раздумывая, нажал спусковой крючок.
Грянул выстрел. Мотоцикл с разгону врезался в глинистый обрыв и перевернулся.
Седока выбросило на самую середину дороги. Он распластался лицом вниз, несколько раз дернулся и затих. Держа ружье наготове и увлекая за собой собаку, лесник спрыгнул
— Вишь, кого нам довелось убрать, Тарзан! Того самого пана офицера, который нам коньяк обещал!..
Медвежий заряд картечи сразил обер-лейтенанта Крафта наповал.
Оставив убитого на дороге, Влах вскинул ружье на плечо и тяжелой рысью пустился к сторожке. Владика он нагнал почти у самой калитки.
40
Непосильный пробег довел отважного маленького гонца почти до обморочного состояния. Доктору пришлось повозиться с ним, прежде чем он хоть немного пришел в себя и смог более или менее связно рассказать о том, что произошло в больничном саду и какую новость поручила ему передать Ивета.
Коринта и Кожин внимательно выслушали мальчика и принялись было наперебой задавать ему вопросы, но Влах остановил их. Леснику и так все было ясно, тем более после того, как он разделался с фашистским офицером.
— Не до разговоров теперь, доктор! Немцы, поди, не ограничатся одним мотоциклистом и вот-вот нагрянут сюда. Думать тут нечего, надо уходить. Забирай Кожина, мальчонку и двигай отсюда в сторону Б. А я засяду в своей берлоге и постараюсь завести с немцами разговор подольше!
— Кожин еще не может ходить! — резко ответил Коринта. — Он не одолеет и километра!
— Правильно, доктор! — подхватил сержант. — Забирайте мальчика и уходите вместе с Влахом. Я для вас буду только обузой. Вся эта каша заварилась из-за меня, значит, мне ее и расхлебывать. Жалко, Влах, что вы не догадались снять с убитого автомат. Он здорово бы мне теперь пригодился!
— Мне и в голову не пришло… Я ведь не умею из автомата.
— Зато я умею!.. Но ничего, хватит с меня и пистолета!..
Ну, давайте собирайтесь. Чего вы стоите?
Вдали, за лесом, послышался глухой рокот моторов. Коринта стоял неподвижно, крепко сжав губы и насупив брови. Казалось, он прислушивается к отдаленному рокоту и что-то в уме подсчитывает. Но вот он провел рукой по усам и твердо сказал:
— Я старше вас всех, друзья мои. Да, да, Влах, я старше и тебя почти на год. Так вот, слушайте и выполняйте мои приказы. Ты, Влах, единственный из нас, кто умеет разбираться в здешних лесах и знает дорогу к партизанам. Стало быть, ты и должен спасти Владика. Мы не имеем права рисковать жизнью ребенка. Забирай его и немедленно уходи в лес. И не смей больше ввязываться ни в какую драку. Ясно?
— Ясно-то ясно, но как же вы-то с Кожиным, доктор?
— Выполняй приказ, Влах, и ни о чем не спрашивай. Мне некогда давать тебе объяснения!
— Ну что ж, коли так, то прощайте! — проворчал лесник. Он неуклюже обнял Кожина,
Тарзан по-прежнему бежал за ним на поводке.
Рев моторов приближался неумолимо, как судьба. Но Коринту это, по-видимому, нисколько не беспокоило. Он взял Кожина за локоть и решительно сказал:
— Идемте, пан Кожин.
— Куда?
— Не спрашивайте!
Доктор отвел сержанта в сторожку и помог ему подняться на чердак. Когда они медленно поднимались по лестнице, Кожин недоуменно спросил:
— Что вы задумали, доктор?
— Я должен завершить свой труд. Я должен увидеть вас в полете, — с фанатичным упрямством ответил Коринта.
— Вы сума сошли?! — рванулся Кожин.
— Ни слова! — свирепо зарычал доктор, встопорщив усы. — Вы должны лететь! Должны! Иначе вся наша работа пойдет к черту!
— Работа! А что будет с вами?
— О себе я сам позабочусь. Убить меня они не посмеют. А дальше видно будет.
Кожин сдался.
Поднявшись на чердак, они подошли к слуховому окну. Машины уже ревели где-то совсем рядом. Казалось, они вот-вот выскочат к сторожке.
— Лезьте на крышу, — приказал доктор. Кожин подтянулся на руках и в одно мгновение очутился на крыше. Коринта высунулся за ним в слуховое окно.
— Иван! — с каким-то странным спокойствием заговорил Коринта, впервые назвав Кожина по имени. Сержант вздрогнул и почувствовал в горле комок. — Иван, ты сейчас полетишь. Ты обязательно полетишь. Ты веришь в это?
— Верю, доктор. Я знаю, что сейчас полечу, — изменившимся, но тоже совершенно спокойным голосом ответил Кожин.
— Да, да, ты полетишь! Но помни, Иван, для быстрого полета тебе нужно набирать большую высоту. Подняться, стремглав броситься вниз и перейти на бреющий полет. Без этого ты будешь тихоходным мешком, который снимут с одного выстрела. Запомни это!
— Запомню, доктор!
Грохот моторов оборвался метрах в ста от сторожки. Вместо него послышались резкие лающие команды. Коринта заторопился.
— Дай твою руку, Иван! Вот так… Ну, лети, мой орел, лети!
Кожин смело шагнул к самому краю крыши, набрал полную грудь воздуха, как перед прыжком в воду, и ринулся вниз.
Забыв обо всем на свете, Коринта с замершим сердцем следил за ним.
Исчезнув за краем крыши, Кожин в то же мгновение вынырнул из-за него и круто пошел вверх. Он был похож на пловца, выплывающего из глубины на поверхность.
Движения его были неторопливы и плавны.
Через минуту он поднялся над темными верхушками сосен и скрылся в низко нависших свинцовых тучах.
Коринта перевел дыхание и, отвернувшись от окна, медленно пошел к люку. Он спускался по крутой деревянной лестнице навстречу смертельной опасности. А внутри у него все пело, все ликовало, и никто на свете, даже сама смерть, не смог бы отнять у него эту радость.
А дверь сторожки уже трещала под ударами прикладов.
Часть Вторая
Это сделал Ночной Орел