Ночной огонь

Лондон Кейт

— Люк просит вас. Вы придете?

Она заколебалась, ощущая зловещую решимость канадца и его страх. Чисто выбритая смуглая кожа, казалось, натянулась на скулах, губы плотно сжались в белую линию. Мимолетные тени скользнули в выразительных глазах. Она увидела разбившиеся надежды человека, который любил умирающего.

— Да, конечно.

Свечи отбрасывали тени на стены. Люк лихорадочно бормотал о сестрах и матери. Он проклинал женщину по имени Катрина, оплакивал Вилоу, его жену, умершую в родах. Он шептал нежно, умоляюще, яростно,

заставляя свою юную жену бороться, вытолкнуть ребенка из себя. Потом глубокий вопль отчаяния, смертельной потери. Крепкие смуглые пальцы комкали белые простыни. Его боль и тоска наполнили комнату, поймав в ловушку Ариэль.

— Тамала… Тамала.

Она смахнула слезу, застывшую на ресницах, и подняла подбородок. Однажды очень давно четырнадцатилетней девочке сказали, что ее родители погибли в море. У юной Ариэль был Джонатан и большая семья. Люк Д'Арси не имел никого.

Сиам перевел: Нике Клотчнач Талис… Клоше корпа ника.

— Это по-чинукски. Он говорит своей жене: «Любимая, жена моя, я больше не сомневаюсь… хватит». Люк говорит, что ему не нужен ребенок, чтобы она боролась только за себя.

Он безумно хотел малыша, но не ценой жизни своей жены.

Он бессвязно говорил о мести, проклинал хозяев борделя, которые продавали его сестер. Он заключал пари с Джейсоном и был настроен только на победу. Потом напряженные черты смягчились, успокоились после того, когда он узнал, что у Вилоу будет ребенок.

Ариэль вытерла слезы, понимая, что теряет над собой контроль. Люк Д'Арси, должно быть, отчаянно, безрассудно любил.

Он затих, когда Ариэль села на стул рядом с кроватью и сказала:

— Тсс. Отдыхайте…

Люк вскинул руку, поймал ее ладонь, переплетя длинные смуглые пальцы с пальцами Ариэль.

— А-а, — легкий вздох соскользнул с губ. — Вы вернулись. Да, вы заботливая женщина, та, которая придет, если нужна, — шептал он, словно для себя. Потом он заговорил по-французски, и она улавливала обрывки фраз. — Проиграл пари… Я обещал отцу… Имени Д'Арси нет…

— Tec… — Ариэль провела рукой по горячему лбу, осторожно сняла уже теплый компресс и протянула его Сиаму. Канадец положил новое холодное полотенце.

Большим пальцем Люк начал гладить ее запястье. Он улыбнулся капризно, печально. Глаза лихорадочно блестели из-под длинных черных ресниц.

— Ангел, ты выйдешь за меня, — приказал отрывисто, сквозь потрескавшиеся губы. Его зрачки сузились, буравя ее глаза.

Как свою собственность, обхватил он Ариэль сильными руками. Прямое требование будто хлестнуло ее.

— Маленькая озорница! ТЫ думаешь, я хотел, чтобы Сиам заставил тебя прийти? Пять лет мне не нужны были женщины. Разве ты не думаешь, что я бы хотел ласкать желающую того, или хотел, чтобы меня обнимала та, которой… Ты думаешь, я хочу умирать?.. Мадам, вы не замужем, и я предлагаю вам свое имя сейчас, когда умираю. Вы хорошо поступите. Вы сможете расстаться с ним в то мгновение, как я окажусь

в могиле.

Свирепые ледяные серые глаза пронзали Ариэль, его губы сжались в тонкую жестокую линию. Ошеломленная его внезапной яростью, Ариэль закрыла глаза, и в ту же секунду веки Люка сомкнулись. Сильные пальцы продолжали сжимать ее.

Ариэль взяла у Сиама полотенце и вытерла капельки пота над верхней губой Люка. Ее пальцы дрожали. Она старалась не забывать, что он умирает и что его требования так настойчивы из-за жара, из-за нежелания расстаться с жизнью.

— Положите холодное полотенце ему под голову. Надо побрить его.

Канадец повиновался, его большие руки двигались на удивление ловко.

— Он слишком беспокойный, чтобы побриться. Я могу порезать его.

Когда Люк снова потерял сознание, громадный горец озабоченно нахмурился.

— У него была трудная жизнь. Д'Арси — гордое семейство. Его отец не признал индейскую жену Люка. На смертном ложе Джейсон Д'Арси примирился с женою сына и неродившимся ребенком, но было уже слишком поздно для того, чтобы надеть на ее палец семейное обручальное кольцо. Теперь умерли все. Лихорадка сжигает его. В бреду он верит, что опозорил отца, не доставив после себя вдову и ребенка. Он не исполнил обещанное отцу. Это не пустяк.

Ариэль поборола волну симпатии; Люк потерял всех. Его бедный лихорадочно-возбужденный мозг метался среди воспоминаний о прошлых страданиях, стараясь отыскать мир и покой. Ей было больно за человека, теряющего жизнь, так и не нашедшего счастье, к которому безнадежно стремился. Она погладила рассеченную шрамом бровь, вспомнив свое горе, когда корабль родителей потерпел крушение в шторм.

— Что говорит доктор?

— Я не позволю ему пустить Люку кровь. Но врач уверяет, что без этой процедуры Люк не доживет до утра.

Ариэль смотрела на тонкий белый шрам, пересекающий щеку Сиама; она чувствовала глубокую скорбь, разрывающую его сердце.

— Вы приняли верное решение. Я не согласна с врачами, пускающими пациентам кровь, — Ариэль отвернулась, желая развеять сомнения великана.

Люк медленно повернул лицо к Ариэль, глаза .были закрыты.

— Дай мне обнять тебя.

— Тсс. Отдыхайте. — Ариэль открыла рот от изумления, когда Сиам поднял ее со стула и осторожно положил в постель возле Люка.

— Лежите, — мрачно проговорил он, положив руку на ее шею и придвигая к Люку.

— Я так не думаю, вы великий наглец. Ариэль брыкалась, длинная ночная сорочка затрудняла движения. Люк тихонько застонал, и в этот момент она пяткой ударила Сиама в пах. У канадца перехватило дыхание, он отступил назад, держась за ушибленное место. Его пленница скатилась с кровати и кинулась к закрытой двери.

— Вы — чудовище. Так нельзя. Вы не можете…

Сиам подхватил ее как ребенка и снова поместил в кровать, крепко удерживая за руки и щиколотки. Затем он глянул на нее сверху вниз.