Ночной кошмар
Шрифт:
ГЛАВА 1
Луч фонарика Дина Винчестера выхватил из темноты перепачканные наручники, болтающиеся на рым-болте[1], вделанном в стену стойла конюшни Клетуса Гиллмера. Не нужно было никаких криминалистических ухищрений, чтобы догадаться о происхождении пятен на них.
– Больной ублюдок держал бедняг прикованными к стене.
Брат Дина, Сэм, заглянул в амуничник[2], большую часть которого занимал крепкий деревянный стол, оснащенный такими же болтами по углам.
– А здесь он их шинковал.
– Явно
Они нашли Клетуса Гиллмера в доме – распростертым в старом кресле, залатанном изолентой, с выпученными, налитыми кровью глазами, вывалившимся языком и зверски распаханным горлом. На круглом столе позади него лежал древний заряженный револьвер, а рядом – любопытный, очевидно незаконченный список дел. После пунктов «слить бензин из генератора», «закопать тело» и «сжечь конюшню» он снова написал «сжечь», но потом выронил ручку на пол. Дин предположил, что дальше подразумевалось «сжечь дом», «сунуть ствол револьвера в рот» и «спустить курок». Видно, старика Гиллмера достало гонять от своей собственности жаждущих острых ощущений детишек, но он не рассчитывал, чем кто-то другой решил его кокнуть.
Заметка в местной газете о пятилетней годовщине совершенных мачете убийств и внезапном загадочном исчезновении кровожадного сына Клетуса, Клива, породила городскую легенду на радость жаждущим проверки на прочность подросткам. Всего-то пять лет – и помешанный серийный убийца превратился в таинственное страшилище. Старик пытался отпугнуть детишек, заработав статус «чудаковатого старого пня», но все равно некоторые пропали. Дин подозревал, что старик догадывался о том, что наверняка знали Винчестеры: у чудовищ есть клыки.
По пути на ферму Сэм приметил в высокой траве у залитого лунным светом крыльца розовый кроссовок. Лучи фонариков наткнулись на припрятанную под ступенями молодую женщину со сломанной шеей. А потом список привел их в конюшню…
Дин шагал ко второму деннику – сумка на левом плече, под мышкой заряженное солью ружье – когда услышал голос брата, открывшего один из сундучков под столом:
– Дин! Мачете нашел!
– Ищи дальше, – невнимательно отозвался Дин. – Там где-то должно быть тело младшего.
Он стволом ружья открыл дверь денника. Здесь рым-болт был свернут вниз. Дин ухватил его, подергал вверх-вниз и почувствовал, как старые доски поддались, кусочки прогнившего дерева отваливались, как влажная земля. Фонарик мигнул и…
И зловещую тишину прорезал грохот.
Дин рывком развернулся:
– Сэм!
Над ним нависла двухметровая стокилограммовая туша мстительного духа Клива Гиллмера – с выбеленным лицом, в традиционной полосатой черно-белой рубашке под окровавленным полукомбинезоном. «Мим с мачете» – так окрестила его пресса. Дин вскинул было оружие, но Мим ударил его по руке и вмял в стену с такой силой, что треснули слабые доски. Ружье, ровно как и фонарик, выпало из онемевших пальцев Дина.
– Сэм! Помоги!
До того,
Мим поднял Дина и швырнул его о левую стену, потом о правую. Обе они, как подсказывала острая боль, прошившая ребра, были в куда лучшем состоянии, чем задняя.
– У Марселя Мачете нехорошие намерения! – заорал Дин.
Он увернулся от кулака, прошибившего дыру в досках рядом с его головой, но поймал пинок коленом в живот и, задыхаясь, рухнул на землю. Тот грохот, когда Сэм нашел мачете…
– Сэмми!
«Признай уже – Сэм не у дел».
Звякнула цепь, и Дин почувствовал, как холодная сталь ложится на шею и, впиваясь в плоть, неумолимо затягивается. Он умудрился втиснуть пальцы между звеньями цепи и кожей и ослабить давление на время, достаточное для того, чтобы глотнуть воздуха и проморгаться. Другой рукой он шарил по утоптанной соломе на грязном полу, пока не дотянулся до ружья. Удар сапога откинул его руку к стене, и ружье снова вывалилось из пальцев. Картинка перед глазами опять начала тускнеть и темнеть по краям, но потом вдруг грянул выстрел.
В тот же момент давление ушло с шеи, и Дин рухнул на четвереньки, кашляя и хватая ртом воздух. В проходе стоял Сэм с ружьем. Куртка на его плече была разорвана по шву, по лбу стекала струйка крови.
– Он застал меня врасплох, – сказал Сэм.
– Нас обоих, – кивнул Дин.
Дин подобрал оружие, и брат помог ему подняться на ноги. Отряхиваясь от соломы, Дин шарил взглядом по полу в поисках фонарика и, в конце концов, нашел его у задней стены.
– Давай разыщем тело поскорее, пока Бэби Хьюи[3] не вернулся.
– Не думаю, что оно здесь.
Дин не ответил.
– Дин?
Дин уставился в зазор в пробитой стене, потом пнул ногой треснувшую планку:
– За домом. Видишь?
Сэм заглянул через его плечо:
– Сарай.
– Мы решили, что старик собирался сжечь дом после конюшни.
– Так Клив знал, что у отца на уме, – кивнул Сэм.
Они проскользнули в разлом и потрусили вдоль ограды загона, мимо дома и к неказистому сараю. Постройка была маленькая, открытая спереди, оставшиеся три стены покрывали крюки, на которых когда-то висели всяческие фермерские инструменты. Пол, выстланный разномастными кусками покрытия, был усыпан сухими листьями, пожелтевшими обрывками газет и обертками от еды.
– Ничего, – разочарованно заметил Дин. – Больше вариантов нет.
Сэм вошел внутрь, посветил фонариком во все углы. Половицы под его весом заскрипели, и Сэм остановился, взглянул вниз, потом поднял глаза на брата:
– Ты думаешь о том же, о чем и я?
– Подпол?
Сэм опустился на корточки, поднял несколько обрезов коврового настила и отпихнул их в сторону, обнажив деревянные распашные дверцы, запертые на навесной замок с длинной дужкой.
– Болторез нужен.
– Этим попробуй, – Дин достал из сумки ломик.