Ночной холод
Шрифт:
Больше не существовало ничего такого, что нравилось бы ему больше, чем широко расправить крылья и кружить в воздушных потоках, поднимающихся со склонов гор. Но я уловила также и другие образы и звуки, преимущественно от взрослых грифонов, летающих с ним рядом и образовывающие своего рода формацию. И, в конце концов, я увидела другого грифона, он казался больше, сильнее и был более диким, чем все остальные. Вожак стаи – и отец малыша-грифона. Больше всего маленьком грифону однажды хотелось стать таким большим, сильным и выносливым, как его папа. От этих мыслей, чувств
Медленно, очень медленно я перенесла свои мысли на грифона, в попытке дать ему почувствовать, что я друг, а не Жнец, который хочет его поймать и навсегда оторвать от семьи. Я показала существу образы о том, как я в библиотеке Древности, в Креос-колизее и во всех других местах сражалась против Жнецов. Но эти образы, казалось, только запутали его, поэтому я сосредоточилась на своих воспоминаниях о Нотт и показала их ему.
Но и это не сработало. Грифон закричал мне в ухо и захлопал крыльями по моему телу, пытаясь отогнать прочь. Казалось, он боится, что волк Фенрир может выпрыгнуть из моих мыслей и напасть на него. Поэтому я попыталась показать ему образы, как играю с Нюктой. Но ничто не утешало недоверие грифона, и я почувствовала, что он размышляет над тем, чтобы снова наброситься на меня.
В отчаянии я призвала все свои воспоминания о статуях грифонов рядом с библиотеки Древности. И малыш-грифон сразу же замолчал. Я дала ему почувствовать, какими красивыми считаю эти статуи, какими благородными, величественными, мужественными, сильными и дикими. И более чётко пыталась показать, что смотрю на грифонов, как на своих молчаливых друзей, что хочу быть другом и ему тоже.
Это было так чертовски сложно, особенно потому, что грифон продолжал бить меня крыльями и пытался вырваться. По лицу тёк пот, но я держала позицию, используя всю свою энергию, всю свою магию, полностью сосредоточившись на том, чтобы достичь разума грифона и усмирить его. В конце концов, я почувствовала, как зверь успокоился, ощутила его понимание, что я не причиню вреда; что я только хочу убрать ловушку с его лапы. Пока этого должно быть достаточно, для большего у меня просто нет сил.
Я открыла глаза, отпустила лапу грифона и вытерла холодный пот со лба. Потом оглянулась через плечо на Дафну.
– Хорошо. Теперь ты можешь снять ловушку с его лапы. Он нас не укусит.
Рори смотрела, распахнув глаза, сначала на меня, а потом на грифона.
– Как ты это седлала? Только что я думала, что он в любую секунду может оторвать тебе нос и забить до смерти крыльями. А теперь он кажется щенком, которого можно погладить.
Она была права. Грифон лёг на бок, подставляя мне свой живот. Я осторожно провела пальцами по мягкому бронзовому меху, затем подняла руку и почесала его по голове. Нюкте это очень нравилось и, учитывая счастливое повизгивание, которые он издавал, грифону тоже.
– Ну, что я могу сказать? – я усмехнулась. – У меня просто волшебные ручки, когда речь заходит о животных.
Дафна фыркнула.
– Более вероятное объяснение в том, что ты ненормальная.
Но она все-таки опустилась рядом со мной
– Ужасная вещь, – пробормотала она.
Я оставалась сидеть на земле рядом с грифоном, продолжая гладить его.
– Всё хорошо, дружочек. Теперь всё будет хорошо.
Я не знала, понимает ли он меня, но грифон вскочил на ноги и сразу упал, сопровождая всё это ужасным криком. Этот вопль свидетельствовал об ужасной боли.
Я снова повернулась к Дафне.
– Как думаешь, сможешь исцелить его своей магией? У него жуткие боли, не думаю, что он позволит отнести его к ручью, туда, где нас ждут остальные.
Дафна посмотрела на грифона, сомнение отражалось в ее чёрных глазах.
– Наверно, могу попробовать. Я ещё учусь обращаться со своей магией. Но я понимаю, что ты пытаешься сказать: мы не можем оставить бедного малыша просто лежать здесь. Попытка – не пытка.
Дафна положила на землю свой лук и осторожно подобралась к грифону. Существо разглядывало её с таким же подозрением, как и меня ранее, поэтому я поспешила положить руку на его лапу и послать различные воспоминания о Дафне и нашей дружбе.
– Она позаботится о твоей лапе, – объяснила я грифону.
– Всё будет хорошо, вот увидишь.
Дафна призвала магию, и розовые искры, сыплющиеся из кончиков её пальцев, соединились в красивое золотисто-красное свечение. Валькирия наклонилась вперёд и осторожно прижала руку к бедру грифона, прямо над тем местом, где металлические зубцы впивались в плоть. Свечение медленно растеклось по телу существа и скапливалось в уродливых разорванных ранах, охватывающих лапу. Я наблюдала, как края ран медленно затягивались, заживая, не оставляя никаких следов.
И всё это время я чувствовала успокаивающую силу магии Дафны. От неё исходили волны и обрушивались на грифона. Уже только от того, что я рядом, когда она применяет свою магию, я чувствовала себя немного сильнее, а на сердце становилось легче. Я знала, что если бы сейчас положила на нее руку, то увидела бы светлую розовую искру, горящую в глубине её сущности.
– Вот, – сказала Дафна несколько минут спустя. – Готово.
Она опустила руку, выпрямилась и устало вздохнула. Когда я посмотрела на грифона, то увидела, что все его раны затянулись. Если бы не запёкшаяся кровь на шерсти, я бы и не подумала, что грифон был ранен.
Малыш-грифон, казалось, тоже почувствовал разницу. Он поднялся на ноги и пришелся взад-вперед, словно опробуя свою ещё недавно раненную ногу и выясняя, насколько хорошо Дафна сделала свою работу.
– Эй, – я снова протянула к нему руку. – Может лучше не спешить...
Но было уже поздно.
С громким криком грифон захлопал крыльями и поднялся в воздух. Мы с Дафной вскочили на ноги. Несколько секунд он парил в воздухе, затем издал пронзительный крик, взмыл к вершинам деревьев и скрылся в пасмурном, сером небе.