Ночной гость

Макфарлейн Фиона

– Нигде, – робко ответила она. Он всегда вгонял ее в краску, и, вероятно, по этой причине она понимала, что его ухаживания вполне невинны. – У меня теперь есть помощница, которая делает покупки.

Фрида всегда покупала мясо в супермаркете, в пластиковой упаковке; Колбасный король этого не знал, но все же Рут, почувствовав свою вину, вновь покраснела.

– Очень рад вас видеть снова, – сказал он и повернулся к другим покупателям, которые были моложе Рут и Колбасного короля. – Миссис Филд – одна из моих старейших постоянных клиентов. Мы знали друг друга еще до того, как вы все родились.

Рут снова

залилась краской. Никто из присутствующих не был настолько молод, – возможно, это она была так стара.

– Что вам сегодня предложить? – спросил он. – Баранина просто чудо. Молодая баранина.

– Ах да, баранина. Из Новой Зеландии.

– Австралийская баранина, миссис Филд! Всегда! Итак, для жаркого? Или отбивные?

– Даже не знаю, – сказала Рут.

Другие покупатели забеспокоились с вежливым раздражением. Многие из них пришли в магазин раньше верной миссис Филдс.

– Для котлет, – сказала она, чтобы не получить нагоняя от Фриды. Возвращаясь из супермаркета, Фрида долго рассуждала о дороговизне.

– Значит, отбивные. Сколько? Сколько? – пел Колбасный король. Его проворные розовые руки выбирали отбивные получше, сдвигая пластиковую петрушку. – Пять девяносто девять килограмм, для вас пять пятьдесят.

В ответ на щедрую любезность Колбасного короля покупатели покачали головой.

– Пять пятьдесят, – повторила Рут.

– Что-нибудь еще? – Он завернул баранину в белую вощеную бумагу.

Рут нравилась прохладная тяжесть пакетов с мясом – они напоминали ей детей.

– Это все, – сказала она, желая обрести уверенность в том, что это действительно все.

– А сосиски? Знаете что, я брошу вам парочку туда же, за счет заведения.

В магазине назревал мятеж. Дверь распахнулась, зазвонил колокольчик. Кто-то ушел. Колбасный король запеленал сосиски в белую бумагу. Рут заметила, что он подмигнул другой женщине, которую он будет обслуживать за ней.

– Итак, пять пятьдесят для миссис Филд.

Рут кивнула. Она открыла кошелек, но там не оказалось денег, только несколько монет, оставшихся после поездки на автобусе. И еще библиотечная карточка.

– О господи! – воскликнула она. – Я забыла кошелек. – (Колбасный король посмотрел на кошелек в ее руках.) – То есть я хотела сказать, что он пустой. Какая же я бестолочь!

Он держал наготове мягкие белые пакеты.

– Не волнуйтесь, не волнуйтесь, – успокоил он, но теперь он смотрел на других покупателей и усмехался.

Его усмешка говорила: «Безмозглая старушонка». «Старая, старая, старая» и «глупая, глупая, глупая», говорила она. Однажды, когда король был еще молодым, он подарил ее сыновьям шапки из вощеной бумаги, и они с восторгом носили их целый день.

– Даже не могу себе представить… – начала Рут, но женщина, которой он подмигивал, шагнула вперед и деловито, но доброжелательно и протянула Колбасному королю шесть долларов.

– Ну вот! – воскликнул он, как будто с молодой бараниной случилось истинное чудо.

Как он любил этот мир и как ему доверял! Это было написано у него на лице. Он потрепал женщину по руке. Она получит приглашение на новогоднее барбекю.

– О, спасибо, огромное спасибо, – сказала Рут, забирая свои пакеты с их мягким детским весом.

У нее промелькнула мысль о том, чтобы послать

Фриду с шестью долларами к своей спасительнице, но женщина уже делала заказ, сложный заказ, рассчитанный на большую семью и потребовавший всей сноровки восхищенного мясника. Выражение его лица решительно не допускало никакого вмешательства или дальнейших благодарностей.

– До свиданья, миссис Филд! – воскликнул Колбасный король.

Рут помахала ему рукой, прижимая свертки и пустой кошелек к груди, а женщина распахнула перед ней дверь.

Дернулся колокольчик. Когда она выходила на улицу, покупатели засмеялись какой-то шутке мясника. Рут ненавидела его и его грубые заигрывания. Вот Гарри был по-настоящему добр, по-настоящему галантен. Он не устраивал из этого спектакля. Она скажет ему об этом, когда вернется домой, и еще спрячет это постыдное бесплатное мясо от Фриды, которая нередко возмущалась всякими нахлебниками, теми, кто пользовался бесплатной раздачей еды, а не зарабатывал себе на жизнь тяжелым честным трудом. Фрида никогда не узнает о пустом кошельке, об оскорбительно услужливой женщине и искушении, испытанном при виде свежей баранины, и не будет сердиться. Эти мысли пробудили у Рут потребность в действии. Куда пойти теперь? Вокруг было множество привлекательных мест. Рядом находилась аптека, через дорогу булочная, а дальше банк. Интересно, почему она не приезжала в город чаще? Где она оставила машину? Она никогда этого не помнила. В конце улицы был вокзал, с которого каждые три часа отправляются поезда в Сидней. Почему думать об этом так приятно? У нее по-прежнему болели руки.

Перед аптекой стояли в ожидании два мальчика с тем особым скучающим и возбужденным видом, какой бывает у мальчиков, которым за терпение обещана награда. Они с интересом рассматривали каждую проезжавшую машину. Когда улица пустела, их плечи уныло опускались. Они переминались с ноги на ногу, покачиваясь, как новорожденные жирафята. У них были мальчишеские лица, как у певчих в церковном хоре во время рождественского представления, и длинные светлые волосы, которые они отбрасывали с лица красивым движением головы. Должно быть, им было девять и одиннадцать лет. Старший мальчик был уверен в своих жестах, в движениях головы и ног, а младший ему подражал, поэтому их сходство казалось не столько генетическим, сколько результатом упорной тренировки. Сердце Рут преисполнилось горячей любовью к этим мальчикам, ждавшим около аптеки и изгладившим воспоминания о Колбасном короле. Они были в серо-голубой школьной форме. Они ждали, понурясь, в тени полосатого тента, и за проявленное ими терпение она купила бы каждому из них по молочному коктейлю или мороженому, если бы они захотели. Наверняка на это хватит мелочи.

Рут поспешила к ним, раскрыв объятия, ее кошелек упал прямо к их ногам, и старший мальчик поднял его и протянул ей. Он был с нее ростом и держал кошелек с робкой, почти женственной элегантностью, превратившей его лицо в любезную маску.

– Спасибо, мой дорогой! – воскликнула Рут и обняла его.

– Не за что, – быстро пробормотал он тем хриплым срывающимся голосом, который бывает у мальчиков в переходном возрасте, и она отпустила его неподатливые плечи.

– Вы так терпеливо ждете, какие вы хорошие мальчики. Как насчет молочного коктейля?