Ночной гость
Шрифт:
– Что ты делаешь на Рождество?
– На Рождество меня не будет, – ответила Фрида, не отрываясь от чтения.
– Как это «не будет»?
Фрида подняла голову. Она держала палец на том месте, где кончила читать.
– Возьму отпуск, вот как. Перестану тебе надоедать.
– Может, я сама возьму отпуск, – сказала Рут.
– Ах, Ричард.
– Да.
– Поздравляю. – Фрида склонилась над книгой, потом вновь подняла ее с глубокомысленным видом, как будто не могла сдержаться. – В таких вещах не стоит торопиться, хотя кто знает. Я всегда призываю к осторожности, посмотри на беднягу Джорджа. Зачем тебе эти мерзкие сюрпризы?
Рут молчала. Она не знала, какие мерзкие
– Во-первых, для чего это приспособление? – спросила Фрида.
– Какое приспособление?
– С которым он спит. Маска на лице.
Рут уткнулась в книгу. Она не знала, что Ричард спит с маской на лице.
– Он и раньше преподносил вам сюрпризы. – Фрида сочувственно хмыкнула. – Японская девушка! Сначала надо убедиться, что у него нет кого-нибудь еще.
Грудь Рут сдавило так, что ребра уперлись в легкие. Она притворилась, что читает, чтобы Фрида замолчала, но не могла перевернуть страницу. Она вновь и вновь перечитывала одно и то же место: «Осторожно заглянув в сожженную машину, Джеки смахнул волокна ткани в маленький прозрачный мешочек». У нее в глазах стояли слезы, и она моргала, чтобы их прогнать.
– Слышишь? – спросила Фрида.
Сердце Рут заколотилось еще сильнее.
– Что?
Несколько долгих ударов Фрида не отвечала.
– Мне показалось, я слышала что-то в саду.
Фрида встала. Ее руки были обнажены, лицо раскраснелось. Она была в прекрасном настроении. Стоял холодный весенний вечер, но в доме – теперь Рут это заметила – было жарко, как в джунглях. Он идет сюда, невольно подумала она. Ей вспомнилось стихотворение, которое она давала декламировать своим ученикам: «И скачет тигр, скачет и скачет, и вот прискакал он к трактиру и встал у дверей» [4] .
4
Искаженная строка из баллады А. Нойеса «Разбойник».
– Отправляйся в постель, – сказала Фрида и направилась в столовую.
Она стояла у окна, напряженно прислушиваясь, с обнаженными руками.
– Я не устала, – возразила Рут. Но она уже собирала свои вещи, чашку и книгу, готовясь встать.
Фрида замерла.
– Слышишь? – спросила она, поднимая голову. – Пойду посмотрю, что там.
Рут прислушалась.
– Никого нет, – сказала она.
Но Фрида уже вышла в сад и закрыла заднюю дверь. Рут наблюдала за ней из окна в столовой. Фрида стояла на траве в прямоугольнике света, падавшего из окна, ее нос был поднят, а голова двигалась из стороны в сторону. Весенняя луна освещала пустынный берег, белый и голый, каким бывает пляж ночью. Фрида замахала руками, чтобы Рут отошла от окна, а когда Рут осталась на месте, замахала снова. Кошки, принюхавшись, заворчали на закрытую дверь.
– Тихо! – скомандовала Рут. Она загнала их в спальню и включила лампу у кровати. – Она меня не испугает, – сказала она кошкам, уселась на кровати и различила среди привычных звуков шаги Фриды под окном в кустах.
В стекло трижды стукнули, и Рут, не зная, как ответить, включила и выключила лампу. Вернее – это была сенсорная лампа, подарок Джеффри, – она убавила яркость, пока свет совсем не погас, а потом увеличила, пока он не загорелся снова. Фрида двинулась вперед. Она ходила вокруг дома не меньше получаса и первые несколько кругов, проходя мимо окна, стучала. Рут отвечала с помощью лампы, воображая, что ее окно – это маяк над бухтой: вспыхнул и погас, вспыхнул и погас, предупреждая одновременно о безопасности и угрозе. Как будто она вновь была девочкой и пела псалмы со своими родителями.
– Хватит играть со светом. Иди спать.
– Разве я могу уснуть? – возмутилась Рут.
Она обложилась подушками и сидела в темноте, прислушиваясь к шагам Фриды за окном. Кошки свернулись под ее согнутыми руками и ногами. Она засыпала, просыпалась и снова засыпала, по-прежнему прислушиваясь к Фриде. Должно быть, прошел час или шесть, когда раздался крик – разве Фрида может кричать? – и хлопнула задняя дверь. Рут, коснувшись лампы, хотела посмотреть, не проснулся ли Гарри. Разумеется, нет. Никакого Гарри не было.
– Рут! Рути! – позвала Фрида, и, когда та влетела к ней в комнату, ее лицо было бледным, а тело содрогалось. – Слава богу, ты цела!
– В чем дело? Что случилось?
Фрида рухнула на кровать и на ноги Рут.
– Взгляни на это! – Она показала левую руку с тремя длинными царапинами, уже набухшими кровью.
– Что это? – Рут почувствовала скорее любопытство, чем тревогу, но заставила себя в ужасе поднести руки к губам.
– Похоже, он цапнул меня, но и ему не поздоровилось.
– Кому?
– А ты как думаешь? – огрызнулась Фрида.
Рут ничего не могла придумать. Джордж? Ричард? Она мяла простыню в руках.
– Не понимаю, как он сюда вошел, – сказала Фрида. – Но точно знаю, как он вышел. Я распахнула дверь, и он выскочил наружу. И ясное дело, сбил меня с ног. Я летела кувырком, хорошо еще, что осталась цела. Но мне здорово досталось. Подарочек на прощанье.
Рут по мере своих возможностей постаралась сесть и посмотрела на занавешенное окно. Она была почти готова услышать три удара по стеклу. Фрида навалилась ей на ноги, и ее сердце гулко и медленно билось.
– Там нет тигра, – сказала она.
– Выходит, я сама расцарапала себе руку?
– Он нереальный.
– Еще какой реальный! Но он удрал и не скоро к нам сунется. Я до смерти его напугала.
– А кошки? – слабым голосом спросила Рут.
– Хочешь знать, как я его прогнала? – Фрида оперлась на здоровую руку и скорчила страшную гримасу: обнажила верхние зубы и издала жуткий звук, нечто среднее между рычанием и шипением, а ее лицо оставалось таким человеческим, что Рут испугалась. – Он бросился наутек, поджав хвост. Ха! Ну и тигр! – Фрида снова улеглась на кровать и рассмеялась, как будто Рут имела обыкновение давать приют трусливым тиграм. – Но, – Фрида предупреждающе помахала раненой рукой, как жезлом, – это не означает, что опасность миновала.
– Дай мне взглянуть на твою руку, – сказала Рут.
Она попыталась высвободить ноги. Но Фрида тяжким камнем навалилась на нее:
– Не беспокойся о моей руке. Поверь мне. Я видела вещи и похуже, чем несколько когтей. Не дергайся!
Рут перестала дергаться. Фрида, окончательно приняв горизонтальное положение, уменьшилась в размерах: ее живот и грудь стали плоскими, тонкие щиколотки висели над полом. Волосы казались черными, как будто она специально выбрала этот цвет для ночной маскировки, и были собраны в лихой конский хвост. Сбросив свои пляжные туфли, она растопырила пальцы веером.