Ночной дурман
Шрифт:
Великодушный правитель, убивающий детей и пьющий их кровь?
Маттиас пронзил меня взглядом:
— Моника, что, многое разболтала?
— Она… она рассказала, что он был хорошим королем, а ты… ты его сверг.
На пару секунд повисла тишина, которую словно нож прорезал вдруг смех Маттиаса.
— И почему я не удивлен? Тебе становится легче от мысли, что ты отдашь свою жизнь ради благородной цели? Чтобы вернуть на трон хорошего короля?
— Ты держишь Кристофа где-то здесь?
Насмешливая улыбка Маттиаса
— Его никогда не освободят. Ни за что.
— Ну… если все так серьезно, почему бы его просто не убить?
Резкий взгляд Маттиаса охладил мой энтузиазм не хуже пощечины.
— Это мое дело, что мне делать с моими заключенными. — Он умолк на секунду. — Скажи-ка, Джиллиан. Тот мужчина, с которым ты была в машине. Охотник, Деклан Рейс. Ты его любила?
В груди заныло при упоминании имени Деклана. Вопрос был слишком неожиданным.
— Я встретила его всего пару дней назад.
Маттиас подошел и налил мне еще вина. Вместо того чтобы выпить его, я поставила бокал на стол рядом с полупустой бутылкой.
— Он много лет убивал вампиров, — сказал Маттиас. — Наводил ужас больше любого другого охотника. Это ограничивало число изгоев, рвущихся в мир людей на поиски жертв.
Я с трудом сглотнула.
— Ты называешь их изгоями?
— Они и есть изгои. Те, кто клянутся мне в верности, с радостью привечаются в моем королевстве, которое обеспечивает безопасность и пропитание. Но если вампиры нарушают мои правила и отправляются в человеческий мир, я отправляю за ними слуг, чтобы вернуть их и подвергнуть наказанию. С остальными разбираются охотники. Однако те не всегда видят разницу между изгоем и не изгоем. В числе таких неразборчивых и был твой Деклан.
Я поморщилась:
— Он не мой.
— А он был весьма уродливым, согласись?
— Не был он уродливым.
Маттиас не отрывал от меня взгляда:
— Все-таки он тебе не безразличен.
Я сморгнула слезы, подкатившие к уголкам глаз. И беззвучно кивнула.
— Тогда какая жалость, что его больше нет. — Маттиас — явно не без усилий — подобрался ко мне вплотную и принялся накручивать на палец прядь моих волос. — Только стоящий мужчина мог заслужить интерес такой женщины, как ты.
Каждая мышца моего тела была напряжена оттого, что монстр стоит так близко. Я с трудом сдерживалась, чтобы не отпрянуть.
— Осторожнее, — предупредила я. — С такого расстояния можешь не устоять и укусить меня.
Вообще-то на это я и рассчитывала.
— Да, верно. — Он стиснул зубы. — Много кто покушался на мою жизнь. Но меня очень и очень непросто убить. Возможно, я стал чувствовать себя сильнее, чем есть на самом деле. А ты отлично напоминаешь, насколько же я уязвим.
— Так зачем же меня сюда притащили? — поинтересовалась я. — Чтобы убить?
— Приказав тебя привести, я еще не решил, что с тобой делать. — Пальцы зарылись мне в волосы, и
— А теперь определился?
— Думаю, тебя пока не стоит убивать. Не сейчас.
— Не сейчас, — повторила я.
Улыбка снова заиграла на губах Маттиаса.
— Я верю тому, что сказал Ной — что ты невинная овечка, втянутая в махинации Моники. Ты ни в чем не виновата. Ну, почти ни в чем.
— Так что тебе надо? Еще ответы?
— Нет, — покачал он головой. — Я хочу, чтобы ты помогла мне.
Я поежилась, когда его рука спустилась мне на голое плечо. Кожа Маттиаса была сухой и прохладной, как шелковая подушка ночью под горячей щекой.
— С чем помочь?
— Проверить мою стойкость.
Его губы раздвинулись, и я увидела за ними кончики клыков.
— Не поняла.
— В ту самую секунду, как я тебя увидел, мне захотелось зарыться клыками в твою плоть как можно глубже и выпить тебя так, как еще никого прежде. «Ночной дурман» — великолепнейшая приманка, он притягивает жертву, играя на ее чувствах. Сопротивляться почти невозможно. — Его улыбка стала шире. — Я нахожу это весьма возбуждающим.
— Похоже, у тебя большие проблемы.
— Да. У меня возникла проблема, а я люблю их улаживать. — Ладонь скользнула по моей руке. — Я редко занимаюсь сексом, не кормясь при этом. Подобное сочетание опьяняет.
Меня пробила дрожь отвращения.
— О вампирах я знаю не так уж много, но об этом факте наслышана.
— Говорят, Ганди спал рядом с обнаженными женщинами, чтобы испытать свой обет безбрачия. Он соблазнял себя видом голых податливых тел. И ни разу не поддался искушению. Это лишь укрепило его в вере.
Я нервно сглотнула:
— Прости, логики не вижу.
— Если я смогу контролировать свой голод рядом с тобой, то докажу, что я истинный король, а те, кто выступают против меня — не правы.
Ко мне стала подкрадываться паника. Я попыталась отодвинуться от Маттиаса, но он взял меня за руку. Он был достаточно силен, чтобы удержать меня на месте.
— Взгляни на меня, Джиллиан.
То, как он это произнес, должно было меня насторожить, но я послушалась и подняла глаза. Когда я встретилась с Маттиасом взглядом, паника исчезла. Тревога ушла. Мысли о Деклане растаяли.
В голове опустело, и меня окутало странное теплое спокойствие.
— Вот так гораздо лучше, — сказал Маттиас. Он положил руку мне на грудь. — Твое сердце возвращается к нормальному ритму. Тебе нечего бояться.
— Что со мной? — Слова прозвучали невнятно, словно я напилась.
— Вампиры, достигнув определенного возраста, умеют в какой-то степени контролировать человеческий разум. Во время кормежки мы можем забрать страх и даже сделать этот процесс приятным.
— Когда меня контролировал Колин, я не могла говорить.