Ночной дурман

Роуэн Мишель

Я начала задыхаться. Постаралась найти на ее лице хоть какие-нибудь признаки того, что она лжет, но не смогла.

— Ты врешь. — Горло перехватило, а холодные костлявые руки паники и скорби сомкнулись вокруг меня и сжали изо всех сил.

— Маттиас хочет тебя видеть. — Она схватила меня за руку. — Он и так слишком долго ждал. Пошли.

Я могла воспротивиться, даже понимая, что мы с ней не равные соперники, но когда она открыла дверь, я увидела в коридоре двух мужчин. Одного из них я узнала — Девис, кажется. Рыжий слуга, который лапал меня, пока

Карен стояла и смотрела на это.

Правда ли, что Деклан умер? Не может такого быть. Нет, он наверняка где-то здесь. Я вцепилась в эту мысль, отказываясь верить, что он погиб в автокатастрофе, как мне расписали. Правда, теперь меня преследовал его образ: окровавленное тело, остекленевший единственный здоровый глаз…

Меня покоробило от понимания, где я нахожусь. Я и так сознавала, куда попала, но мне совершенно не хотелось в это верить. Надо признать, отрицание очевидного ни капельки не улучшало ситуацию.

Деклан должен быть где-то поблизости. И если это так, значит убийца-дампир находится в самом сердца клана Маттиаса. Учитывая прием, оказанный ему пару дней назад Карен сотоварищи, тут прекрасно знали, что он охотник на вампиров. Так что с распростертыми объятиями его не встретят. Если он еще не умер, жить ему осталось недолго.

Я чуть не всхлипнула, но смогла удержаться и заставить себя перестать погружаться в пучину отчаяния, хотя это было невозможно. Пусть даже Деклан жив, рядом его нет. Я сама по себе.

Если я потеряла его сразу, как только обрела… не знаю, что я тут устрою.

Интересно, Карен знает, почему мои глаза и волосы поменяли окраску? Здесь вообще кто-нибудь в курсе, что по моим венам течет «Ночной дурман»? Что он теперь моя кровь? Или план в том, чтобы помучить меня, пока я не расскажу, где формула и как лучше наложить на нее свои жадные лапы?

Я попыталась вырваться, но Карен крепко меня держала. Девис схватил меня за волосы так сильно, что, казалось, вот-вот вырвет их с корнем.

— Веди себя смирно, крошка, — прорычал он. — Или мне придется тебя наказать.

Мне совсем не улыбалось узнать, как именно.

Меня повели по коридорам. Было трудно поверить, что мы находимся под землей. Я представляла, что тут должно быть сыро, холодно, кругом каменные стены… Нечто средневековое. А больше походило на коридоры какого-нибудь отеля. Правда, окна отсутствовали, так что с уверенностью сказать, что мы в логове Маттиаса, я не могла. Поэтому во мне все еще теплилась надежда, что у меня получится с легкостью отсюда сбежать.

Я растворилась в самообмане, но это не особо помогло.

Мне хотелось спросить, как глубоко под землей мы находимся, но я промолчала. Как я поняла, этим гадам не очень-то нравилось отвечать на мои вопросы, а значит, своим любопытством я могла заработать еще оплеуху-другую… или того хуже.

Наконец мы дошли до огромной деревянной двери. Карен открыла ее и вошла внутрь.

Темно. Свечи мерцают. Как и в случае с коридорами, убранство комнаты напоминало либо дорогой гостиничный номер, либо шикарную квартиру: богатая обстановка,

очень уютная атмосфера.

Пройдя через гостиную — мимо длинной софы, персидского ковра и, судя по виду, дорогих полотен, написанных маслом, — потом еще по коридору, мы очутились в огромном помещении, уставленном роскошными креслами и диванами. За большим столом из черного дерева в кожаном кресле с высокой спинкой сидел мужчина. На столе, чуть ближе к краю, лежал ноутбук. Стена позади мужчины была уставлена книжными шкафами, заполненными книгами в потертых кожаных переплетах, украшенных золотым тиснением.

Незнакомец держал бледные руки перед собой, сложив ладони «домиком». Казалось, он ждал нашего прибытия.

Я тут же поняла — это он.

Оттенок его волос смутно напоминал о зелье-катализаторе — темно-золотистый цвет теперь ассоциировался у меня с болью. Они были длинными, но слегка не доставали до плеч, одна густая прядь ниспадала на лицо, частично прикрывая левый глаз. Очень бледный, только на губах играли хоть какие-то краски. Светло-серые глаза, обрамленные темными ресницами, казались жуткими, частично из-за мрака комнаты. Блики света, отбрасываемые свечами, играли на его гладкой белой коже.

— Джиллиан, — произнес Маттиас глубоким голосом, и меня сковал холод страха. — Рад, что ты наконец очнулась.

Это настоящий отец Деклана. Прошло около тридцати лет, с тех пор как Маттиас изнасиловал и почти убил его мать, и при этом вампир выглядел не старше сына.

— Подведите ее поближе, — приказал он.

— Маттиас, — начала Карен. — Не думаю, что это удачная мысль.

— Подведите ее поближе, — повторил вампир. — Сейчас же.

Больше стерва не прекословила. Пусть меня и трясло от ужаса — это еще слабо сказано, — все свое внимания я сосредоточила на Маттиасе. Карен выполнила приказ.

Когда нас с королем разделило не больше десяти футов, его ноздри затрепетали, а глаза стали неестественно огромными.

— Ах, — тихо сказал он. — Так это правда.

— Ты уже понял? — спросила Карен.

— Да. Еще ближе.

Когда я сделала несколько шагов, Маттиас резко откинулся в кресле, крепко вцепившись в край стола. И без того бледные костяшки его пальцев стали еще белее.

— Достаточно.

Он моргнул, и светло-серый цвет зрачков сменился чернильно-черным. Щеки впали, вокруг губ и глаз проступила паутина голубых вен. Маттиас резко втянул воздух сквозь крепко сжатые зубы.

Да уж, попридержала я свою тайну.

— Маттиас… — Карен усилила хватку и дернула меня назад.

Он тряхнул головой:

— Все хорошо. Я просто… удивлен. Одно дело слухи, а другое — неоспоримая правда.

Он медленно вдохнул через рот. Спустя миг вены исчезли, глаза снова приобрели нормальный оттенок.

— Значит, это факт. — Карен притянула меня к себе, и я вскрикнула, почувствовав, как к моему горлу прижалось холодное острое лезвие. — Я ее убью, и покончим с этим.

Губы Маттиаса растянулись в улыбке, совершенно не скрывающей острых клыков.