Ночной десант
Шрифт:
– Это он?
– Да.
Дженкинс погрузился в темную бездну, когда раздалась автоматная очередь.
Четверг, 22 августа
ЛЭНГЛИ, ШТАТ ВИРГИНИЯ
08.00
Директор ЦРУ Билл Хэнкс с нескрываемым раздражением рассматривал сидящего напротив человека. Не к месту нарядный костюм посетителя резал глаз, но глава шпионского ведомства за долгие годы своей жизни научился уважать и использовать талантливых людей, вне зависимости от того, где они попадались на его пути и в какой бы форме
Лучше всех, кого знал Хэнкс, Штром умел подобрать и суммировать информацию, сделав надлежащие выводы. Не было также тайной, что стремительный взлет по службе Штрома, занявшего пост заместителя директора в сравнительно молодом возрасте – тридцати четырех лет, во многом объяснялся уникальной способностью втереться в доверие к начальству. Он был наиболее приближенным к прежнему директору и достался Хэнксу по наследству.
По правде говоря, Хэнкс терпеть не мог своего заместителя и не выносил его двуличия:
Штром ковром расстилался под ногами начальства и откровенно хамил подчиненным. Однако жизненный опыт подсказывал Хэнксу, что нельзя уволить человека лишь по той причине, что не испытываешь к нему должной симпатии. Директор был вынужден признать, что его заместитель отлично справлялся со своими обязанностями, и именно это послужило одной из причин его появления в кабинете начальника в то утро.
Директор махнул рукой, давая понять, что предоставляет слово заместителю, и развернулся в кресле к окну. Он знал, что Штрома раздражает, когда собеседник поворачивается к нему спиной.
– Напомни основные причины визита Сантии в Америку, чтобы ввести меня в курс дела, – попросил Хэнкс. – Старик на той стороне реки погнал сильную волну, и, когда мы позднее сегодня с ним встретимся, он наверняка устроит мне взбучку и попытается взвалить на нас часть вины из-за бойни в Спрингфилде.
Штром с треском раскрыл папку и стал зачитывать бумаги, тщательно артикулируя и слегка поигрывая бархатистым голосом. Хэнкс был убежден, что его заместитель ежедневно отрабатывал свои манеры и дикцию перед зеркалом.
– Судья Сантия, – начал он, – был одним из двадцати четырех членов Верховного суда Колумбии. С помощью дипломатического давления государственному департаменту США удалось наконец убедить Сантию и двух других судей поставить свои подписи под документами, которые позволяли выслать из страны несколько влиятельных членов колумбийского наркокартеля.
Среди них в первую очередь членов семьи Рамирес из группировки в Картахене, которые принадлежат к числу самых мощных кланов Колумбии, занятых наркобизнесом. В настоящее время министерство юстиции завершает подготовку процесса над тремя членами семьи Рамирес, которые находятся в Соединенных Штатах в ожидании суда по обвинению в подпольной торговле наркотиками.
В обмен на подписи,
Штром вскинул глаза от бумаг, когда Хэнкс его перебил.
– Да, я помню, – сказал он. – Если не ошибаюсь, тогда подожгли здание Верховного суда.
Бандиты не подпускали пожарных два дня, пока правительство не решило наконец двинуть против них войска.
– Так точно, сэр, – поспешил подтвердить заместитель.
Хэнкс знаком дал понять, что можно продолжать.
– Сантия должен был закончить давать показания в подкомитете конгресса США по проблемам контрабанды наркотиков в пятницу, а затем его планировали надежно упрятать в рамках федеральной программы защиты свидетелей.
– Надо понимать, что этого не случилось? – вмешался Хэнкс.
– Никак нет, сэр, – согласился Штром, оторвав взор от бумаг.
– Так что же произошло? – спросил директор, развернувшись в кресле лицом к собеседнику. – Что успело выяснить ФБР на данный момент в отношении нападения на колонну машин?
– Мне посчастливилось раздобыть копию первого донесения, предназначенного исключительно для служебного пользования, – похвастался Штром, передавая начальнику несколько фотоотпечатков.
Хэнкс не стал интересоваться, каким путем его заместитель заполучил сугубо секретный внутренний доклад ФБР. Одним из несомненных достоинств Штрома была способность добывать полезную информацию. Хэнкс придвинулся ближе к столу, чтобы просмотреть бумаги, пока Штром продолжал свой рассказ.
– В конечном счете, вчера погибли семнадцать человек, в том числе судья Сантия, шесть сотрудников правоохранительных органов США и десять случайных прохожих. Сейчас в больнице находятся шесть подростков, и двое из них в критическом состоянии. По оценкам ФБР, события разворачивались следующим образом. Первоначально стрельбу открыли двое неопознанных мужчин. Они вели огонь из автоматов «инграм MAC-10» калибра 9 мм по группе из двадцати старшеклассников, поджидавших школьный автобус. – Штром указал соответствующее место на фотографии. – Приблизительно вот здесь.
Очевидно, это был отвлекающий маневр с целью вынудить остановиться передовую машину охраны.
Директор ЦРУ удивленно вскинул глаза и спросил:
– Неужели в охрану взяли желторотых юнцов, которым не успели вбить в голову, что подобные инциденты следует игнорировать?
– Думаю, что они обо всем позабыли, когда на их глазах стали хладнокровно расстреливать подростков, но это была далеко не единственная оплошность с их стороны, – презрительно хмыкнул Штром.
Хэнкс не счел нужным скрывать свое недовольство тоном, с которым произнес эти слова его заместитель, ни разу в жизни не нюхавший пороха.