Ночное лицо
Шрифт:
— Мне нравится такое отношение, — сказал Ворон. — Но я не вижу никакого смысла в том, чтобы оставлять активную угрозу на свободе. Мы исследуем дело с горной обезьяной, и если она окажется причиной ваших бед, мы быстро найдем способ справиться с этой тварью.
Эльфави открыла рот. Она уставилась на него ничего не видящими глазами.
— Нет, — задохнулась она. — Вы не будете их уничтожать!
— Э-э-м… верно, вы посчитали бы это аморальным, не так ли? Очень хорошо, пусть этот вид живет. Но он может быть истреблен в населенных районах.
— Что? — она вырвала свои руки
— Нет, подожди, — запротестовал Ворон. — Я же знаю, что у вас здесь нет этой ерунды о священности жизни. Вы ловите рыбу, охотитесь, бьете домашний скот не ради забавы, а по экономическим соображениям. Тогда какая же разница в этом случае?
— Обезьяны могут быть разумны!
— На очень низком уровне, может быть. Я бы не стал беспокоиться из-за этого. Но если вы так щепетильны, то я думаю, что их можно просто оглушить и перевезти всех по воздуху куда-нибудь на далекое плато или еще куда-нибудь. Уверен, они бы не были очень уж против.
— Перестань, — она приподнялась. Через плотно облегающую тунику, на обнаженных, золотистых от солнца руках и ногах Толтека мог увидеть, как она вся напряжена. — Неужели ты не можешь понять? Ночные Лица должны быть!
— Ну, ну, успокойся, — проговорил Ворон, протягивая руку. — Я только предложил…
— Оставь меня!
Она вскочила и побежала по тропе, почти коснувшись Толтеки, но в слезах не заметив его.
Ворон выругался — скорее горько, чем зло, — и двинулся за ней. «Это уже чересчур», — в порыве раздражения подумал Толтека и шагнул вперед.
— Что здесь происходит? — спросил он.
Ворон плавно остановился.
— Ты долго слушал? — по-тигриному рыкнул он.
— Достаточно. Я слышал, как она попросила тебя оставить ее. Так что оставь.
Некоторое время они стояли друг против друга. Черная фигура Ворона была вся в пятнах света и тени. Легкий ветер доносил брызги водопада до лица Толтеки. Он ощущал их холод на своих губах, но в носу стоял запах, похожий на запах крови. «Если он бросится, я выстрелю. Выстрелю».
Ворон сделал глубокий выдох. Тяжелые плечи его заметно опустились.
— Думаю, это самое лучшее, — сказал он и отвернувшись уставился на реку.
Такое быстрое окончание сцены было подобно тому, как если бы рухнула стена, на которую оперся Толтека. Он с ужасом понял, что все это время рука его лежала на рукоятке пистолета, и отдернул ее. «Айлем! Что это со мной?»
«Что произошло бы, если…» — Ему потребовалось все его мужество, чтобы не убежать.
Ворон распрямился.
— Твое рыцарское негодование делает тебе честь, — саркастически произнес он. — Но уверяю тебя, я всего лишь старался, чтобы она не оказалась убитой в одну прекрасную фестивальную ночь.
Все еще потрясенный, Толтека ухватился за возможность сгладить ситуацию.
— Я знаю, — сказал он, — но нужно щадить чувствительность людей. Разные культуры имеют черт-те какие странности.
— Угу.
— Ты когда-нибудь слышал, почему не состоялась торговля с Ориллионом, почему туда больше никто не летает? Казалось, это был один из наиболее перспективных среди изолированных миров, которые нам встречались. Честные, теплосердечные люди. Настолько теплосердечные,
— Да, я слышал об этом случае.
— Нельзя врываться в жизнь людей — самую важную ее часть — подобно артиллерийскому снаряду. Это имеет корни в самой глубине подсознания. Сами люди не могут логически думать об этом. Предположим, я подвергнул сомнению честь твоего отца. Ты бы, наверное, убил бы меня. Но если бы ты сказал что-нибудь в этом роде мне, я бы не обиделся до такой степени, чтобы пойти на убийство.
Ворон снова смотрел ему в лицо, приподняв одну бровь.
— Ну, а какие же тогда чувствительные места у тебя? — спросил он сухо.
— А? Ну, как — семья, наверное, даже если эти отношения не так сильны, как для лохланнцев. Моя планета. Демократическое правительство. Не то, чтобы я против обсуждения всего этого, споров об этом. Я не верю в драку, если только нет прямой физической угрозы. И я могу допустить возможность того, что мои понятия совершенно неверны. Конечно нет ничего, что не может быть улучшено.
— Самоуправляющийся человек, — проговорил Ворон. — Жаль мне тебя.
И поспешно продолжил:
— Но на Гвидионе есть что-то опасное, особенно во время так называемого Бейля. Я узнал, что считается, что все это из-за некоего животного, горной обезьяны. У тебя есть какая-нибудь информация об этой твари?
— Н-нет. В большинстве языков «обезьяна» обозначает более или менее человекоподобное животное, весьма сообразительное, хотя и не имеющее орудий и настоящей речи. Этот вид распространен на террестоидных планетах — параллельная эволюция.
— Я знаю. — Ворон принял какое-то решение. — Послушай, ты согласишься, что нужно принимать меры хотя бы для безопасности персонала базы. Позже мы можем позаботиться о том, как это сделать, не оскорбляя местных предрассудков. Но сначала нам надо узнать в чем состоит практическая проблема. Могли ли обезьяны и вправду все разрушить? Эльфави в этом вопросе была настолько нерациональной, что я просто не могу поверить ей или любому другому гвидионцу. Придется разобраться самому. Ты как-то упоминал, что подолгу охотился в лесах нескольких планет. И я думаю, что ты лучше, чем я можешь выспросить у людей, особенно когда дело касается их больных мест. Так что не мог бы ты осторожно разузнать, как выглядят следы этой обезьяны и так далее? Потом, если получится мы можем и сами пойти и посмотреть. Договорились?
ГЛАВА 8
Следов не было до тех пор, пока отряд не перешел через перевал и не спустился в лес на противоположном склоне. И там молодой Беодаг, который по профессии был лесником, обнаружил следы и показал их Толтеке и Ворону. Тропа была видна достаточно четко — примятая трава, обломанные ветки, разрытая земля, там где они вырывали клубни и разрывали норы грызунов.
— Будьте осторожны, — предупредил он. — Известны случаи, когда они нападали на людей. Вам следовало бы взять побольше людей.