Ночная
Шрифт:
Увы, Совет Альянса взирал на нас отнюдь не с гастрономическим интересом. Эта проблема решалась не копьями и магией.
Пришлось набрать полную грудь воздуха и заговорить.
Выверенная акустика виранийского Дворца Справедливости, где традиционно проводились съезды Совета, подхватила мой голос — и заставила его казаться совсем детским, высоким и неуверенным. Эмори очень нравилась эта особенность зала: добрая половина присутствующих тут же проникалась сочувствием к «бедной девочке» и заранее вставала на ее сторону.
Вторую половину эта нарочитая инфантильность раздражала, поэтому
Следом за мной должна была выступать леди Эмори с историей о похищении, поэтому я не слишком напирала на личную заинтересованность во внесении поправок в Планетарный Пакт. Сухие цифры, графики и прогнозы. Моим делом было только напомнить, кто я такая, и что мое попадание на Тангарру — тоже аргумент «за», пусть и не такой статистически значимый, но вызвавший определенный резонанс.
На вопросы отвечал, в основном, лорд Эйден, который и составлял для меня речь. Рэвен вообще присутствовал здесь по другой причине — и, едва члены Совета умолкли, обдумывая услышанное, уверенно вывел меня через служебный ход в специально выделенное помещение. Я нырнула за ширму — переодеваться.
– Успеешь к шести? — поинтересовался Рэвен, неуловимым движением выплетая портал дальнего действия. — Гвириль будет ждать.
Я как раз вышла из-за ширмы и неопределенно хмыкнула, когда окно портала рывком расширилось точно до моего роста. Леди Гвириль оказалась тем самым аргументом, который, наконец, заставил Рэвена научиться виртуозно телепортироваться — и его тут же припахало на благо государства родное ведомство. Разумеется, мириться с этим произволом не был согласен ни виконт Гейб, ни сама принцесса.
– Посмотрим, насколько быстро сложат костер. Раинер уже должен был отдать распоряжения.
Рэвен в общих чертах был знаком с деталями операции, но все равно поперхнулся и с чувством признал:
– Эйв, у вас самые странные отношения, которые я когда-либо видел. А на моих глазах женился одержимый, который иногда занимал тело собственной невесты, чтоб ты понимала!
– Не завидуй, — невозмутимо посоветовала я и, впихнув ему приличное платье, шагнула в портал.
Яркое солнышко Вирании сменилось сыроватым сумраком храмовой темницы. Я с сомнением покосилась на кучу прелой соломы, гостеприимно сваленной в углу, и обреченно уселась на нее. Ведьме не положено быть слишком уж чистой — для таких экзерсисов Тангарра еще точно не созрела.
В дальнем конце коридора потрескивал одинокий факел. Где-то шуршали мыши. Чувство времени после трех телепортаций за сутки прокляло мой род до седьмого колена и наотрез отказывалось признаваться, который сейчас час. А ведь около пяти по Зельтийеру нужно активировать маяк, чтобы нас с Раинером перенесли на Хеллу!
Увы,
Это был второй город за три месяца, где планировалось торжественное сожжение ведьмы, которое чудесным образом никак не влияло на облачный слой над поселением. После него следовало залечь на дно, позволив слухам довершить свое дело за нас, — и возобновить тихую пропаганду магии через несколько недель в том самом герцогстве, откуда в свое время так красочно удрал Раинер. Я несколько опасалась, что там его могут узнать, но из нас двоих генератор можно было вживить только ему — а Рэвен и Оберон участвовать в операции уже не могли. МагПро спешно готовило им замену, но уложиться в пару недель было нереально.
Поэтому мне оставалось только смиренно сидеть на прелой соломе и ждать, когда за мной придут каратели — а они не слишком-то торопились. Я успела задремать, прислонившись затылком к каменной стене, и проснулась от топота в коридоре.
За злобной ведьмой каратели пришли аж втроем. Один нес ключи от камеры, второй — факел, а третий просто нахально ухмылялся из-за их спин, успешно делая вид, что готов выхватить освященный меч и сокрушить проклятую колдунью.
Я сделала страшные глаза, чтобы он прекратил, и забилась в угол, словно это могло помочь. Самый младший каратель — с ключами — злорадно хмыкнул и тут же испуганно опустил взгляд: похоже, ведьм на его жизненном пути было критически мало, и он сам меня побаивался.
Знал бы он, что настоящий ведьмак стоит у него за спиной и корчит рожи заключенной, начисто лишенной магии…
Позлорадствовать вдоволь я не успела. Младший каратель отпер дверь, но внутрь заходить не спешил, опасливо отодвинувшись в сторону.
– Выходи!
Коварным ведьмам не полагалось радостно скакать на костер впереди тюремщиков, и я предпочла проигнорировать просьбу и вжаться в стену.
– Давай, — раздраженно сказал Раинер и обнажил меч.
Оружие меня тоже не слишком-то впечатлило. Что-то подсказывало, что, если бы мне всерьез угрожал костер, я бы выбрала смерть от меча разгневанного карателя — а тот, напротив, предпочел устроить назидательное шоу.
– Да вытаскивай ее оттуда и пошли, — буркнул каратель с факелом.
Раинер показательно вздохнул — мол, достали эти ведьмы, хоть бы одна дисциплинированно промаршировала на костер и сама к столбу привязалась! — и шагнул в темницу. Каратели за его спиной переглянулись — и, не успела я сообразить, что пошло не так, младший споро хлопнул дверью и зазвенел ключом, запирая меня вдвоем с Раинером.
– Луи, сдурел? — искренне удивился он, обернувшись на звук.
Луи что-то неразборчиво пробормотал себе под нос — то ли помолился, то ли выругался. Вместо него ответил каратель с факелом, спокойно наблюдающий за подчиненным: