Ночная
Шрифт:
– Блеск, — только и сказала я. — И как много времени?
Раинер растерянно пожал плечами.
– Я никогда не слышал защитную литанию полностью, не знаю, насколько она длинная и сложная, — сознался он. — А… тебя не смущает, что придется лезть со мной в южную башню графского замка, причем, возможно, без помощи мага?
– Думаю, помощь мага Рэвен нам обеспечит, когда узнает о твоем плане, — предположила я. — А в остальном… не смутила же меня необходимость тащиться по болоту в хижину колдуна. Чем графский замок страшнее?
Раинер промолчал, склонив голову к плечу.
Конечно, он знал, чем для меня страшнее графский замок. Бокор был мертв, когда я пришла в его хижину. А зомби всего-навсего таскал в дом еду, бездумно выполняя приказ почившего хозяина, пока не упокоился сам.
Тегиль Айвенна же был удручающе жив и почему-то имел ко мне счеты, да и графская стража, увы, несколько посообразительней и агрессивней того зомби. А уж лезть в башню, зная, что Рэвен в любой момент может сорваться и из ревности начистить Раинеру физиономию, потому как тоже не железный и прекрасно понимает, из-за чего храмовник становится сильнее…
Кажется, моя минутная слабость той ночью усложнила жизнь сразу всей Ирейе. А то и не только ей: принцессу ведь собирались обменять… на целителя…
Стоп.
– Блокираторы! — Я даже на месте подскочила, немало удивив Раинера. — Когда леди Эмори предполагала, что ее захотят похитить иринейцы, она говорила, что из Музея Магии похитили блокираторы! Это такие специальные устройства, временно перекрывающие магические каналы и не позволяющие колдовать, — пояснила я, видя храмовничье недоумение. — Раньше, пока на Ирейе было запрещено обучать магов, блокираторы надевали одаренным детям, пока те не начинали более-менее соображать, что творят… а сейчас они только в музеях и есть. Но если здесь, на Тангарре, можно просто запереть принцессу с ее магией в защитном контуре, то зачем красть блокираторы?
Раинер резко выпрямился и застыл.
– Хочешь сказать, леди Эмори все-таки похитили по заказу иринейцев, а Тангарру использовали как перевалочный пункт, чтобы никто не смог сюда сунуться с официальным расследованием, разыскивая ее?
– А профессор Айвенна выступал связным! На планетах Альянса он вне закона. Тангарра — его спасение, но ровно до тех пор, пока с ней не заключены договоры об экстрадиции и поиске пропавших, над которыми работали лорд Эйден и леди Эмори! А если ее еще и обменять на иринейского целителя, необходимого графу, можно добиться привилегий, которые профессору на родной планете и не снились… только вот тут он в пролете, — злорадно заметила я. — Если Маркель Огастин болен именно тем, чем я думаю, ему не поможет никакая магия.
– А профессор об этом знает? — задумчиво поинтересовался Раинер, заставив замереть уже меня.
– Он обманул графа нарочно, — растерянно протянула я.
– И заключил помолвку с его сестрой, — удовлетворенно закончил храмовник и криво усмехнулся. — Хорошо бы только для начала найти подтверждение твоим словам, потому как доказательств… ты даже принцессу не видела. Вдруг речь шла о другой женщине?
И тут он был удручающе, нестерпимо прав.
Глава 14 Пиромантка и молитвы епископа
Искать
На мое счастье, Рэвен догадался захватить узелок из трактира возле главных ворот — и самому ему кусок в горло не лез.
– Оберон не отвечает на вызовы, — сходу сообщил лейтенант, сунув мне еще теплый хлеб и крынку с молоком. — Мы договорились, если что, связываться напрямую, заклинанием. Но его словно распыляет на подходах, и я ничего не могу поделать!
Пришлось отложить вожделенный узелок и честно пересказать, до чего додумались мы с Раинером. А будущий граф Гейб, выслушав, протянул руку и коварно выхлебал половину крынки — причем чувствовалось, что он пожалел о том, что попросил наполнить ее всего-навсего молоком.
– Кажется, тут мы наткнулись на что-то крупное, — хрипло пробормотал он, вернув мне ополовиненную посудину. Я поспешила переставить ее подальше от него, а Рэвен, кажется, и вовсе не обратил внимания, пристально глядя куда-то поверх моей макушки. — Эмори не у Маркеля.
– Что? — опешила я. — Но зачем тогда епископ Арман…
– Вот это меня и волнует, — пробурчал Рэвен и прикрыл глаза. — Защита от поисковых заклинаний, которой прикрыта Мелкая, сплетена на основе типичных хелльских схем. А в южной башне спета тангаррская литания, и в обмен на запертого в ней пленника Тегилю пообещали целителя. А Эмори, на минутку, до сих пор не заткнула за пояс половину иринейских врачевателей только потому, что ей по статусу не положено.
– Тогда кто сидит в южной башне? — сообразила я и поморщилась. — Ну, помимо Оберона, очевидно… ты можешь связаться с Ирейей и передать новости?
– Попробую, — не очень уверенно ответил Рэвен и, недолго думая, устроил голову у меня на коленях, опасно свесив ноги с крыльца.
Я вздрогнула, раскрошив краюшку над его волосами, виновато ойкнула и отвела руку. Будущий граф нехорошо прищурился, обещая мне долгий и тяжелый разговор в ближайшем будущем, но пока предпочел молча закрыть глаза, выплетая заклинание связи.
Я отложила недоеденный хлеб на крынку и обреченно потерла ладонями лицо.
Потом. Вся эта сердечная ерунда — потом. Пока и без нее все слишком сложно.
Словно в подтверждение моих слов, Рэвен выругался сквозь зубы и рывком сел, а в ответ на мой вопросительный взгляд только раздраженно отмахнулся:
– Неважно, домашние проблемы.
Я понятливо заткнулась. «Домашние проблемы», вероятно, заключались в первую очередь в том, что уже завтра виконт Гейб должен присутствовать на помолвке в королевском дворце Нальмы — а единственный доступный телепортист застрял в защитном контуре авторства незабвенного епископа Армана.