Ночная
Шрифт:
Через грубую ткань тангаррского платья прикосновения почему-то казались еще горячее, чем тогда, в его постели, и я, хоть поначалу и вцепилась в него в ответ, успокаиваясь, поспешила отстраниться. Раинер позволил выскользнуть из его объятий подозрительно легко — должно быть, и сам понял, что дал маху.
– На площади собирают хворост для нового костра, — сглотнув, хрипло сказал он. — Вокруг столба. Палач сказал, что разжигать будут на рассвете. Я думал, ты попалась людям графа… — тут храмовник, наконец, принюхался и скривился. — Пойдем на крыльцо. Расскажешь, что случилось.
–
Его плечи дрогнули, и он обернулся на середине лесенки, неверяще глядя на меня снизу вверх — словно ему срочно потребовалось еще разок сгрести меня в охапку, чтобы убедиться, что я не мираж. Я спустилась на две ступеньки и легонько подтолкнула его вперед, спасая нас обоих от искушения.
– Мне повезло, Рэвен и Оберон тоже были на площади и все видели. Оберон предложил сестре графа диему за ночь, и его сгребли в темницу вперед меня, — криво усмехнулась я. — А Рэвен помог гвардейцам в ловле «ведьмы» и проследил, чтобы я попала в ту же темницу целой и относительно невредимой. Оберон помог мне выбраться, и мы… — я потерла руками лицо и уселась на серые доски, свесив с крыльца ноги. — Мы подслушали разговор…
Раинер слушал, как умел он один — внимательно, с таким сочувствием и пониманием, что мне отчаянно захотелось поцеловать его и треснуть одновременно.
Я стоически сдержала оба порыва и честно завершила рассказ новостями о том, что леди Эмори мы так и не нашли, но, похоже, она действительно в графском замке — и Оберон застрял там же. Однако Раинера почему-то заинтересовало совсем другое.
– Советник так и сказал? Жан «наступил на контур»?
Я дернула плечом. Ручаться за точность формулировки было несколько опрометчиво: на тот момент у меня уже трясло все поджилки, и память вполне могла подводить.
– Вроде бы. А что?
– Неделю назад Его Сиятельство пригласил в замок самого епископа Армана, чтобы он спел защитную литанию в южной башне, — сообщил Раинер, как будто это все объясняло.
– Так, — вздохнула я, устало потерев руками лицо. — Ты намекаешь, что принцесса в южной башне, а мы с Обероном напрасно подставились, обыскивая хозяйские покои. Но я не понимаю, почему ты так решил. Ну, уничтожил епископ Арман всю магию в башне, и что с того? Он же не поет там непрерывно!
Раинер криво усмехнулся, пустыми глазами глядя куда-то поверх ветхих перил — вдаль, где над болотами неспешно плыл тонкий месяц, будто нарисованный белой гуашью на светлых еще небесах. Звезды пока не появились, но я подспудно, каким-то шестым чувством, поняла, что он думает о них. Далеких, холодных и чужих.
– Храмовые литании — это не одна боевая молитва, — негромко сказал десятник. — В Нищем квартале наше искусство не на слуху, а ты, наверное, видела только храмовые дружины, поэтому и не знаешь…
Фраза, видимо, была призвана успокоить, чтобы я не терзалась своим невежеством, найдя ему подходящее оправдание. Но мне за его словами чудилась та же пустая, обреченная отстраненность, с какой он смотрел в небо, не видя звезд. Далеких, мать их, и чужих.
О чем он думал сегодня, вернувшись в храм? К своим людям, к привычным порядкам, к родной речи?
Потому что счастливым это
– Защитная литания, например, формирует контур, в котором обычно хранят что-то очень дорогое, — тем же отрешенным тоном продолжал Раинер. — Пересечь его могут только те, чьи имена были пропеты в молитве. Такой же контур стоит в графской казне, правда, для нее литанию пел покойный настоятель лично, и она будет иметь силу еще много лет. Епископ Арман слишком молод, его молитв хватает на год-два. Но графу этого вполне хватит, чтобы совершить обмен и добавить Ирейе проблем с поисками принцессы. Особенно если учесть, что один из двух наличествующих агентов короны, способных маскироваться под местных и действовать скрытно, уже послезавтра должен быть во дворце как штык, чтобы не пропустить собственную помолвку… — совсем тихо закончил храмовник и повернулся ко мне.
– А разрушить этот контур как-нибудь можно? — спросила я — и только тогда поняла, что сейчас одним-единственным вопросом выдала гораздо больше, чем собиралась — и должна была: мне вообще-то полагалось переживать из-за того, что Рэвен женится на другой, а я… черт.
Раинер отвернулся, пряча торжествующую улыбку.
– Контур замкнут на епископе, — сообщил он темнеющему небу. Возле тонкой белой линии месяца проявилась первая звезда — неяркая, холодная, то и дело прячущаяся за набегающими облаками.
– Прекрасно, — проворчала я, обхватив себя руками. — И что теперь? Открывать охоту на епископа, который сидит в напичканном боевыми дружинниками храме, или в кратчайшие сроки найти какую-нибудь невероятную красавицу, чтобы он нарушил обет?
Раинер подавился смешком.
– Вообще-то достаточно, чтобы он просто пожелал, чтобы контур утратил силу. Но есть еще один вариант. — Храмовник всего-то перестал улыбаться и на мгновение сжал губы, а я уже поняла, что этот вариант вряд ли понравится Рэвену, на ком бы он там ни собирался жениться. — Если кто-то более сильный, чем епископ, споет новую защитную литанию над тем же местом, она сформирует новый контур, который перекроет и вытеснит первый.
– А ты сейчас… — неуверенно начала я и запнулась, услышав, как странно и тонко звучит мой голос.
Но Раинер понял и так.
– Не знаю, — вздохнул он, потерев шею. — Не знаю, сильнее ли я сейчас. Скорее всего, да, Арман никогда не связывался с излишними искушениями и не доводил себя до грани. Но он — епископ, и скоро двадцать лет, как он блюдет обеты. Это тоже имеет немалое значение. Но попробовать можно.
– Тогда почему такой пораженческий настрой? — несколько приободрилась я.
– Во-первых, единственный телепортист застрял в графском замке, а туда еще надо как-то попасть, — напомнил Раинер и отвел взгляд. — Во-вторых, ты будешь нужна мне рядом на случай, если я все-таки слишком самонадеян и не смогу пересилить молитву епископа, а это вряд ли воодушевит Рэвена.
Не успела я поочередно залиться краской, похвалить себя за прозорливость и задуматься, так ли сильно будет переживать Рэвен, как храмовник меня окончательно добил:
– А в-третьих, я не знаю эту литанию. В дружине она как-то не в ходу. Мне нужно будет время, чтобы выучить ее.