Ночная
Шрифт:
Вчера я в излишне полной мере ощутила, что Раинер был не щуплым, а сухим и жилистым, но отстаивать его честь не стала — да и вообще постаралась поскорее выбросить эту мысль из головы. Тем более что мне предложили даже более интересную:
– То есть он вчера ухитрился напиться в компании королевских внуков? — хихикнула я. — Экстремальный способ справиться со стрессом, однако!
– Завидуешь? — невозмутимо уточнил Рэвен, кивком предложив вместе дойти до дежурного. — За старших внучек короля не поручусь, они уже почтенные жены и матери, а вот Эмори я могу и подбить. Напьешься,
– Ты же помнишь, что и сам отлично подходишь под это определение? — спросила я, не сдержав виноватую улыбку.
– Ни на минуту не забываю, — поморщился он. Прозвучало до того уныло и безнадежно, что я притормозила и бестактно поинтересовалась:
– А ты-то из-за чего решил напиться? Да не делай такое невинное лицо, лорд Эйден бы не догадался бы присоединиться к собутыльнику, говорящему на незнакомом языке, если бы его не подбил потенциальный переводчик!
Рэвен тоже сбросил темп и с сомнением покосился на меня сверху вниз, решая, стоит ли верноподданным знать еще и такие подробности. Но ночная встреча и похмелье мало способствовали установлению подобающей дистанции и установлению авторитета — да и не стремился он ни к тому, ни к другому.
– Сегодня — очередное заседание Семейного Совета династии, — все-таки отозвался он. — На повестке — невесты для меня и Эйдена.
Я не нашлась, что сказать. А Рэвен встряхнулся и, улыбнувшись через силу, сказал:
– Будем считать вчерашний загул неудавшимся мальчишником.
– Почему неудавшимся? — не поняла я.
На этот раз лейтенант улыбнулся уже вполне естественно, открыто и немного снисходительно.
– Потому что, во-первых, мы обошлись без прекрасных дам и попыток нагуляться напоследок. А во-вторых, если назвать мальчишник неудавшимся, это будет отличный повод устроить еще один, поудачнее!
Окончание фразы расслышал дежурный, с надеждой воззрившийся на будущего графа. Но мы его жестоко разочаровали, всего-навсего оставив запросы на завтрак и направившись в рекреационную зону на стыке двух коридоров — теснотой казенных комнат оба были сыты по горло.
Рэвен с тоской покосился на перечеркнутую сигару на стене и уселся на куцый диванчик у закрытого ставней окна. От коридоров нас отгораживал только горшок с внушительным фикусом, и покурить, не привлекая внимания дежурного, лейтенанту не светило.
– На самом деле, все не так плохо, — решительно сказал он. — Эмори, благодаря решительно настроенной матери, и может выбрать мужа сама, не оборачиваясь ни на кого, а у Эйдена есть право голоса на Семейном Совете. А достаточно языкастый единомышленник в Совете — это уже полдела.
Судя по непробиваемой уверенности в голосе, убедить он пытался в первую очередь себя самого. А собеседница — так, под руку подвернулась. Кажется, Рэвен и сам понял, как это прозвучало — а потому резко сменил тему.
– Кстати, о коньяке, — сказал он, воспряв духом. — Ты знала, что Раинер может вскрыть пением трехслойную защиту по хелльской системе?
Тема оказалась не лучше предыдущей: я залилась краской и отвела взгляд, и Рэвен, явно
– Эйвери? — лейтенант заинтересованно сощурился. — Он этому научился недавно, так?
– Не то чтобы… — я сжала пальцами переносицу, успокаиваясь. — Скорее всего, это была та же литания, которой он проломил ваши с Обероном щиты на болотах. А поменялась только сила воздействия.
– Мне показалось, что Раинер сам удивился, когда у него получилось, — задумчиво признался Рэвен. — Как будто и попытался только шутки ради. А когда защита спала — приговорил полбутылки залпом прямо из горла… — он насмешливо сощурился на мои пылающие уши, но поток наблюдений все же прервал.
Вовремя: предмет обсуждений как раз выполз в коридор. Знакомство с местным алкоголем не прошло для него даром: если Рэвен был просто бледноват и тих, то Раинер явно разрывался между желанием отрубить себе голову и заблевать весь коридор. До рекреации он шел очень осторожно, словно у него на макушке стоял кувшин с водой, — зато в кресло рухнул резко и без предисловий, после чего замер, пережидая приступ тошноты и боли.
– М-да, — задумчиво сказал Рэвен.
– Мне слишком паршиво, чтобы мучиться терзаниями совести, — пробормотал Раинер, прикрыв глаза и плавно, очень медленно сползая по спинке кресла. — Но на всякий случай: мне есть из-за чего?
Рэвен перевел взгляд с него на меня — и насмешливо вскинул брови.
– Есть, — мстительно сообщила я.
Раинер напряженно замер на середине движения и закрыл лицо ладонью. А у меня мурашки по спине побежали — от одного воспоминания, как эта самая ладонь…
– Ты назвал меня ведьмой, — только и сказала я.
Храмовник сосредоточенно покосился на меня из-под своей чертовой ладони. Горячей, шершавой и жесткой — интересно, каково, когда она касается лица?..
– Попробуй-ка доказать, что незаслуженно, — предложил Раинер и сполз ниже.
Я возмущенно фыркнула, но развивать тему не стала: ведьмы и костры были все еще слишком свежи в памяти. К тому же нам как раз принесли завтрак — и если я отнеслась к нему с должным энтузиазмом, то Рэвен с отвращением взглянул на овсянку и ограничился тем, что по-братски разделил кофейник с Раинером. Я припомнила, как храмовник обозвал кофе «горькой дрянью» и развеселилась под перекрестным огнем укоризненных взглядов.
Как обычно, преждевременно.
Появление леди Эмори и Рэвен, и Раинер восприняли как дар небес: принцесса принесла две внушительные бутылки, от которых остро и резко пахло рассолом.
– Эйден в таком же состоянии, — понимающе хихикнула Ее Высочество, заняв последнее свободное кресло. — А ему через два часа нужно быть на Совете. Представляешь, что он там наговорит?
Рэвен оторвался от бутылки и так задумчиво заглянул в горлышко, словно надеялся, что рассол обратится в коньяк и ему не придется раздумывать о том, кого же, в таком случае, назовут его невестой. Раинер хлебал молча, не рискуя запрокидывать голову — и вообще двигаться лишний раз.