Ночная
Шрифт:
– Так и было, — выдавила я и обняла чашку обеими руками. — Считается, что человечество как вид появилось около семидесяти тысяч лет назад. На другой планете, Вирании. Нет, дослушай, — остановила я храмовника, явно собравшегося вставить комментарий. — Маги появились еще позже, буквально пару тысяч лет назад, когда ядро планеты начало остывать, — тогда же возникло поверье, что с каждым рождением одаренного ядро остывает все сильнее. На самом деле, конечно, это никак не связано, но наука о магии развивалась годами и, само собой, изобиловала ошибочными теориями. Да и сейчас, наверное… — я растерянно пожала плечами и вернулась к теме. — Понижение температуры на планете дало мощный толчок прогрессу. Часть населения посчитала, что оставаться на Вирании опасно. Тогда были изобретены первые звездолеты, медленные и неповоротливые,
– Это как-то связано с Собором? — не выдержал Раинер.
– Ну да, — обескураженно кивнула я. — Рассказчик из меня, конечно… я подвожу к тому, что планеты не могли свободно обмениваться ни знаниями и открытиями, ни веяниями, ни товарами и туристами. Ирейя, Иринея, Хелла и Аррио еще поддерживали какое-то подобие связи, но остальные экспедиции либо не долетели, либо не смогли послать сообщение, либо послали, но ответ получили к тому моменту, когда сменилось уже несколько поколений. Первые годы адаптации были тяжелыми, и занятые физическим трудом люди не всегда успевали обучать детей. Сотня лет изоляции — и молодежь попросту уже не знала, что вообще должна была получить ответ. Расселение отбросило нас назад в развитии. Но все люди произошли с Вирании, и первые поселенцы везли с собой одинаковые чертежи для первых построек. Судя по Собору, на Тангарре поначалу было неплохо, раз у поселенцев дошли руки до высоток, а не только до теплиц и базовых модулей, как на Тейнаре. А потом… — я пожала плечами. — Должно быть, часть экспедиции верила, что все зло от магов, и у Тангарры тоже остынет ядро. Маги оборонялись, колдовали без меры, защищая себя и своих детей — и над планетой начала формироваться силовая облачная завеса из неправильно распыленной энергии. Это окончательно уверило поселенцев в зловредности «колдунов», и от классической магии ничего не осталось. Выжили только те, кто рассеивал энергию ритуально и не привлекал внимания — вроде того же бокора или особо удачливых травниц-шептух. А постройки тех времен стоят до сих пор. На Ирейе тоже сохранилось несколько похожих зданий. В Собор я действительно попала впервые, но была в историческом музее, который занимает такую же башню, и видела ее план.
— Значит, вы просто умеете правильно «рассеивать» энергию? — успокоившись насчет Собора, Раинер снова выцепил самое главное.
– Большинство не умеет, — честно призналась я. — Поэтому на всех планетах Альянса, кроме Хеллы, запрещено применение магии высоких ступеней без специального разрешения. А слабая, низшая магия рассеивается сама.
– Что относится к высоким ступеням? — тут же спросил Раинер, и меня начало преследовать ощущение, что ему отчаянно не хватает блокнота и ручки.
Лично мне не хватало учебника по основам экологии, но это, кажется, должно было войти в оплату храмовничьих консультаций, так что я ограничилась общим:
– Все, что требует диаметра главного силового канала свыше трех миллиметров. Маги чувствуют это по-другому, как усиление запаха, но градация строится на обычных физических замерах. Например, чтобы вылечить твою руку, нужен был канал не меньше полутора миллиметров, а чтобы телепортировать нас с Тангарры — не меньше… пяти, — запнувшись, закончила я, впервые задумавшись, какая же махина сидела в голове у Оберона. — У меня было всего два, — грустно добавила я. — Зато мне не ставили никаких ограничений
– Прекрасно, — саркастически протянул Раинер, задумавшись о своем. — И что же нам теперь, вскрывать всем, заподозренным в колдовстве, черепные коробки, чтобы замерить канал?
Я растерялась. Тут явно имела место проблема этического характера.
– В Альянсе используются преимущественно диагностические заклинания, — призналась я. — На Павелле — там, к слову, почти нет коренных магов, а потому развивается в основном техника — додумались до машин, которые работают по принципу звукового резонанса… — я осеклась, заметив на лице собеседника чрезмерно озадаченное выражение. — В общем, есть машины, которые могут замерить канал, но они очень громоздкие и дорогие. Наверное, это лучше обсудить с лордом Эйденом. С согласия правительства Тангарры можно будет прислать вам дипломированных магов, которые проводили бы обучение… — я замолчала, обдумывая последствия, и Раинер будто мои мысли прочитал:
– Плохая идея. Если я явлюсь в компании колдунов после того, как пропал на несколько недель, каратели меня даже слушать не станут. Да и машины вряд ли кого-то воодушевят.
– Как и идея щадить магов в принципе, — задумчиво кивнула.
Такие идеи не должны исходить из низов. К ним Тангарра не слишком-то снисходительна.
– Возможно, епископ Арман… — Раинер прервался, чтобы допить чай и мрачно уставиться в чашку. — Нет, сначала лорд Эйден, ты права.
Я прошлась по выделенным мне апартаментам, снова наполнив чайник и поставив его кипятиться. Храмовник провожал меня раздражающе рассеянным взглядом человека, которого уже тошнит от новых впечатлений. Молчание затягивалось; я думала, что сейчас он, наверное, захочет уйти, забиться в свою комнату, как раненый зверь в укрытие.
Но Раинер вдруг отставил чашку и уселся на край моей кровати, откинувшись на спинку.
– Расскажи еще что-нибудь, — попросил он и прикрыл глаза. — Я с ума сойду сидеть без дела до вечера.
Я растерялась — не то от внезапной просьбы, не то от того, как близко он оказался и каким домашним и привычным выглядел в казенной рубахе армейского образца.
– Например? — спросила я и заставила себя отвести взгляд от помятого воротника.
– Например, — он покосился на меня, словно проверяя, не пялюсь ли я дальше, — ты говорила, что перелет между планетами занимает лет двести-триста, а телепорты доступны только по специальным разрешениям. Как вышло, что ты побывала на четырех планетах? И что стало с Виранией?..
– Перелет занимал лет двести, — поправила я, обрадовавшись отстраненной теме. — Прогресс не стоит на месте. Новый тип двигателя изобрели семьдесят лет назад. Он куда быстрее и меньше, чем те, что устанавливались на первых кораблях. Изобретение позволило свободно перемещаться между планетами и значительно обезопасило использование телепортов: для заклинания мгновенного перемещения крайне важно знать точные координаты в пространстве и времени, а средства наблюдения за космосом до сих пор дают приличную погрешность. Зато, оставив на нужной точке прибытия метку или маячок, можно наводиться на него напрямую и не зависеть от телескопов.
– То есть, чтобы куда-то телепортироваться, сначала надо туда прилететь на корабле? — кажется, эта мысль его искренне забавляла.
– Большая часть маячков — общедоступна. Достаточно долететь один раз и поставить такую метку — и телепортироваться к ней смогут все маги с соответствующим уровнем допуска, — я пожала плечами. — Оберон тоже оставил маячок в хижине бокора, только еще и прицепил к нему сигнализацию о присутствии. Этим маячком не воспользуется никто, кроме него. Зато меткой, по которой он наводил портал на Ирейю, ежедневно пользуется несколько тысяч человек.
Напоминание о Тангарре и бокоре заставило Раинера заметно помрачнеть — как, в общем-то, и меня.
– Интересно, додумался ли кто-нибудь отыскать дом второго бокора, — вздохнула я. — Зомби наверняка продолжают подниматься…
– А винят в этом наверняка тебя, — безжалостно припечатал Раинер. Помолчал и мрачно добавил: — И меня.
И будут винить. Потому что спихнуть вину на того, кто не может возразить, — поистине святое дело.
– По крайней мере, эпидемия должна стихнуть. — К моей досаде, прозвучало это до ужаса неуверенно.