Ночная тень

Коултер Кэтрин

Через десять минут девушка крепко спала.

Глава 14

— Милорд! — Пронзительный сверлящий голос проник в сознание Найта и вернул к жизни. Приоткрыв один глаз, он заметил нагнувшегося над ним Стромсо. Странно, почему он так навис над ним? И вдруг Найт почувствовал свое затекшее тело, холод и неудобство от того, что лежит почему-то на жестком деревянном полу. Он резко сел. В челюсти пульсировала тупая боль, виски ломило, и он осторожно потер затылок, словно боясь обнаружить там рану.

И верно, кончики пальцев покраснели от крови. То место, где еще не совсем зажила рана от пули Боя, горело и дергало. Совершенная развалина, несчастная, дряхлая, дурацкая развалина. — Милорд! Что вы делаете здесь, в коридоре? Не понимаю…

— Замолчите, Стромсо. Я умираю или, по крайней мере, подумываю об этом. — Пока он ощупывал распухшую челюсть, а потом ноющую голову, на память пришли все подробности прошедшей несчастной ночи. Последнее, что смог припомнить Найт, — поднятый кулак Лили. — Господи! Какой же великолепный у нее апперкот, — пробормотал он.

— Что вы сказали, милорд? Великолепный, что? Вы в сознании… то есть, в уме… простите… милорд…

— Стромсо, заткнитесь! Помогите мне встать. Господи, я такой же негнущийся, как корсет толстухи! Совсем закоченел!

— Неудивительно, милорд, после проведенной на полу ночи. Как вы попали сюда? И откуда эти одеяла?

— Интересный вопрос, не так ли? Ну так вот, никаких ответов, Стромсо. Кстати, — добавил он себе под нос, — у меня их вообще нет.

Значит, Лили в приступе милосердия, не желая, чтобы он замерз и умер от холода, накрыла его одеялами? Найт улыбнулся, хотя растягивать губы оказалось ужасно трудно, а голова заболела еще больше. Челюсть, затылок, спина — все чертовски ныло. Если она хотела отомстить — а лишь святой в этих обстоятельствах не возымел бы такого желания, она своего добилась.

— Горячую ванну, — велел он Стромсо и медленно направился в спальню, не обращая больше внимания на семенящего за ним камердинера. Найт пригладил волосы и, задев огромную шишку на затылке, сморщился. Но тут, случайно поднеся руку к носу, ощутил ее запах и закрыл глаза, вспоминая невидящий взгляд Лили, бьющейся в конвульсиях экстаза, как она налегает на его пальцы, трется….

— О Господи…

Он резко развернулся, как раз в тот момент, когда Стромсо выходил из комнаты:

— Вы видели миссис Уинтроп сегодня утром?

— Нет, милорд.

— Спросите Дакета.

— Хорошо, милорд.

— И побыстрее, Стромсо. Стромсо удивленно поднял брови, услышав столь непривычный тон, но тут же поспешно кивнул и исчез. Вернувшись через пять минут с двумя лакеями, несшими ванну с горячей водой, камердинер чувствовал себя и выглядел, словно злополучный греческий гонец, вестник беды. Только тот малый нашел свой конец, и был он не очень приятным.

— Ну?

— Горячую воду уж принесли, милорд, очень горячую.

— Не будьте проклятым болваном, Стромсо.

— Она уехала… уже час назад…

Найт почувствовал, как с лица сбегает краска, хотя сказанное Стромсо почему-то не удивило его. Чего он ожидал? Увидеть ее за завтраком,

улыбающуюся, веселую, как ни в чем не бывало объявляющую: «Ах, Найт, это вы? Доброе утро! Надеюсь вы хорошо выспались на полу в коридоре, после того как я расшибла кулак о вашу челюсть? Да, кстати, вы действительно умеете дарить женщине наслаждение и довольно искусны в атом, так что я решила стать вашей любовницей, только вы должны быть очень осторожны, меня так и тянет прикончить вас, жалкий ублюдок!»

Найт рассмеялся, и камердинер недоуменно уставился на него. Найт рассеянно махнул рукой:

— Не обращайте на меня внимания. А, вижу, вода действительно горячая, даже пар идет. Превосходно. Можете идти, Стромсо. Я хочу побыть в мире и покое.

— Да, милорд, — сказал Стромсо, направляясь к двери со всей возможной скоростью, на какую только был способен.

— Пошлите мне Дакета.

— Да, милорд.

— Кролик проклятый, — пробормотал ему вслед Найт.

Он успел раздеться и ступить в ванну, когда секунд через пятнадцать появился дворецкий.

— Милорд, вы хотели говорить со мной?

— Что-то вы стареете, Дакет, совсем не шевелитесь. Закройте проклятую дверь. Чертовски холодно, а я стою здесь с голым задом, как видите.

Дакет, скроенный из другой, чем Стромсо, материи, просто повернулся, не теряя достоинства, закрыл дверь и выпрямился, скрестив руки на груди. Он знал, чего хочет его лордство, но не собирался идти ему навстречу, во всяком случае, пока его милость в таком настроении. Дворецкий с самого утра гадал, что произошло прошлой ночью. Довольно и того, что слуги перешептывались о пьяных выходках виконта и вчерашнем скандале. С чего бы ему спать на полу? С какой радости? Сам Дакет не мог ответить на это и не желал обсуждать подобные темы с челядью, но про себя твердо знал, что виконт был абсолютно трезв, — он всегда пил умеренно и никогда ни терял при этом головы.

Найт опустился в горячую воду и глубоко вздохнул от наслаждения.

— Это лучше, чем арфа и крылышки. Как думаете, Дакет, на небесах разрешают принимать ванну?

Зачерпнув воды, он полил голову, снова сморщившись, когда теплые струйки потекли по открытой ране.

— Это теологический вопрос, милорд, и, без сомнения, только архиепископ сможет на него ответить.

— Ах вот как? Ну, Дакет, который теперь час?

— Почти восемь утра.

— Да? И когда же миссис Уинтроп покинула нас?

— В семь, милорд.

— В карете?

— Она решительно настояла на том, чтобы ехать верхом, милорд.

Заметив, как внезапно дернулся и побледнел виконт, Дакет лаконично добавил:

— Я, конечно, приказал Чарли сопровождать ее в Каслроз.

По крайней мере, она возвращается в Каслроз! Но надолго ли? Найт не опасался появления грабителей; Монк не меньше недели будет зализывать раны, и Найт сомневался, что Бой решится покинуть приятеля.

— Я ни за что не решился бы отпустить ее, милорд, если бы не погода. Необычайно тепло для поздней осени, не так ли?