Ночная тень
Шрифт:
— Представляете, окружен, кучей, детишек и ест вместе с ними мороженое! А рядом ворох игрушек! Целая семья! Представляете Найта с семьей? А мамаша! Просто ангел красоты! Ну, Найт, конечно…
Найт застонал, обрывая воображаемый диалог, и только сейчас сообразил, что не может отослать весь табор. Он ведь не стал официальным опекуном детей. Нельзя рисковать, а вдруг Уродина Арнольд по-прежнему околачивется вокруг дома с вполне определенными, далекими от благочестивых, намерениями? Нет, нужно завтра же поговорить с Тилни Джонсом, поторопить его, пусть хорошенько подмажет каждую алчущую
Двадцать минут спустя Найт осторожно открыл дверь собственным ключом. К его удивлению, из-под двери гостиной пробивался свет, хотя было уже за полночь. Нахмурившись, он вошел в комнату и ошеломление остановился:
— Лили! Что вы здесь делаете? Что-то случилось?
Она выглядела побледневшей, встревоженной и головокружительно красивой. Черт бы побрал эту женщину!
Лили изо всех сил старалась избежать ненужной лжи:
— Ничего, поверьте, ничего особенного, то есть, никто не заболел, если вы его имеете в виду.
— Прекрасно. Уже заметный прогресс. Опять он язвит — голос вкрадчивый и любезный, левая бровь поднята, придавая ему высокомерно-иронический вид. Найт прошел мимо нее к серванту, и Лили почувствовала легкий запах розового масла. Значит, он был у женщины, любовницы конечно. Лили судорожно сглотнула, наблюдая, как Найт наливает себе бренди. Она уже хотела пробормотать что-то, как он внезапно заговорил, спокойно, задумчиво:
— Мне двадцать семь. Не такой уж далекий от детства возраст. Но я совсем забыл, что каждый ребенок обладает своим, присущим ему одному характером, личностью. Тео… Господи, какой взрослый, умный и любознательный! Был ли он когда-нибудь маленьким?
— Во всяком случае выглядел, но это было до гибели отца.
— Да, вот еще. — Найт внимательно рассматривал янтарную жидкость в стакане:
— Дети ни слова не говорят об отце. Не странно ли это? Они, кажется, совсем не горюют.
«Они скорбят, — подумала Лили, — каждый по-своему, только когда остаются одни, не на людях, что не очень-то хорошо, особенно для детей».
— С тех пор, как убили отца, Тео старался стать главой семьи. Он всегда был серьезным мальчиком, но сейчас… — Она пожала плечами:
— Возможно, вы правы насчет Итона, в компании других мальчиков он станет беззаботнее. Я хотела бы, чтобы он хоть раз учинил, как Сэм, какую-нибудь проделку. Но он настоящий книжный червь и не уверена, изменится ли это когда-нибудь.
— Ну теперь наш ученый станет еще и специалистом по паровым двигателям. А Сэм?
— Сэм — полная его противоположность. Со времени смерти Триса с ним сладу не стало. Он всегда был дьяволенком, но теперь.. словно все делает назло и нарочно. Пожалуйста, поймите, что с тех пор, как не стало отца, дети не чувствуют себя в безопасности. Сначала мы проделали длинное путешествие из Брюсселя в Йоркшир, не зная, как примут нас Дэмсоны. Они согласились приютить нас, но Гертруде мы не нравились, а потом случился этот скандал с Арнольдом. Пришлось снова срывать их с места, чтобы привезти сюда, где мы опять не знали, как вы отнесетесь к нашему появлению. Дети испуганы, хотя скорее умрут, чем признают это. Сэм очень агрессивен, все время пытается поставить кому-нибудь
— Одной Лоре Бет, по-видимому, удалось избежать этого.
— Вовсе нет. Лишившись отца, она не выпускает куклу из рук и не вынимает пальчик изо рта. И не отходит от меня. Что же касается печали, как-то ночью я услышала странные звуки и подошла к Сэму. Он плакал, зажимая себе рот, чтобы Тео не проснулся. Я не смогла заставить себя утешить его, это унизило бы его.
— Но еще совсем маленький мальчик!
— Очень гордый маленький мальчик.
— Понимаю, — медленно протянул Найт. — Вы, кажется, сумели проникнуть в тайны их душ.
— Я люблю их. И готова сделать для них все на свете. Перемены в детях очевидны для меня, как и то, чем вызваны эти перемены. Причины И следствие, если можно так сказать.
Найт отставил стакан:
— Почему вы еще не спите?
— Сэм, — глубоко вздохнула она.
— Сэм? Очередная проказа?
— Да.
После нескольких минут молчания, Найт вопросительно поглядел на девушку:
— Я жду. Лили.
— Наверное, нужно все рассказать, тем более что я специально дожидалась вас… но…
— Я не съем ни вас, ни Сэма.
— Он украл тесто на хлеб, которое поставил Катберт, и намазал им перила лестницы, ведущей к комнатам слуг на третьем этаже. Эта лестница не очень хорошо освещена. Собственно говоря, там довольно темно.
Найт пораженно уставился на нее:
— Мой Бог! Какая невероятная изобретательность! Кто-нибудь напугался и закричал? Скатился по лестнице и потерял сознание?
— Бетти подняла на ноги весь дом. Подумала, что «коснулась мертвого тела», как она изящно выразилась: «Что-то липкое, вздутое и сочится». Насчет последнего я не уверена, вряд ли Катберт испечет сырой хлеб, но тем не менее… — Она внезапно замолчала и взглянула на хозяина, с удивлением замечая, что тот выглядит не рассерженным, а скорее восхищенным и очень веселым.
По правде говоря, Найт пытался вспомнить, каким он сам был двадцать лет назад. Был ли он способен на такую хитроумную проделку? Но на память ничего не приходило.
— Вы… вы не разозлились?
— Настолько, чтобы вышвырнуть вас всех из дома?
— Да, что-то в этом роде.
— Нет, но я заставлю Сэма отскрести все тесто.
— Я не так уж балую детей, чтобы не приказать ему немедленно убрать! Правда, он довольно долго возился. — Лили снова тяжело вздохнула:
— Но есть и кое-что еще.
— Я начинаю думать, что стоило бы привести в дом священника, чтобы он выслушивал исповеди. Видимо, здесь работы для него — непочатый край. Неужели на этом сегодняшний день еще не кончился?
— Катберт. Он кричал на всю округу, что откажется от места.
Найт устало, цинично усмехнулся:
— Пусть угрозы Катберта вас не пугают. Я плачу этому дураку слишком много, чтобы он когда-нибудь решился покинуть этот дом.
— Но он вопил, что, если не уйдем мы, уйдет он.
— Прекрасно. Пусть попробует. Мне все равно.