Ночь ястреба
Шрифт:
— Сигнал! — прозвучал высокий радиосигнал.
Люгер щелкнул вниз переключателем «автоматический пуск».
— Начался пусковой отсчет... створки открыты... ракета ушла. Начался пусковой отсчет второй ракеты... ушла вторая ракета. Ушли все ракеты. Створки закрываются...
— Ракеты ушли, ракеты ушли, — передал Мартин на пункт определения точности попадания.
— Отлично, парни, — произнес Макланан и наконец открыл глаза...
«Ч т о э т о в с е т а к о е?» — подумал Люгер. Он находился в кабине самолета в окружении людей в странных шлемах и полетных
Люгер принялся расстегивать привязные ремни, отчаянно пытаясь выбраться из кресла второго пилота.
— Мне надо вылезти отсюда, — пробормотал он по-английски, размышляя, не дурной ли это сон. — Кто вы, парни?
— Озеров! Сядьте! — закричал пилот по-русски. Люгер услышал и вздрогнул, потому что слова прозвучали слишком громко, да и были они иностранные. Дэвид сорвал кислородную маску и шлем, поднялся, и тело его, наклонившись вперед, рухнуло на штурвал. «Туман» устремился вниз, к земле... сто пятьдесят метров, сто, пятьдесят, двадцать...
— Вверх! — закричал бортинженер. — Боже мой, вверх!
— Убери его со штурвала! — завопил пилот. — Мы разобьемся!
«Залп» стащил Люгера со штурвала и, перегнувшись через него, потянул штурвал на себя. Вдвоем с пилотом им удалось поднять нос «Тумана», когда он находился всего в десяти метрах над землей. Они услышали громкий взрыв, и самолет здорово тряхнуло. Пилот был вынужден накренить нос самолета, чтобы предотвратить сваливание на крыло, и бомбардировщик пролетел так две тысячи метров на минимальной скорости, при которой можно было удержать машину в воздухе.
— Утечка гидравлической жидкости из левого закрылка! — раздался возглас бортинженера. — Подготовьтесь к переходу на систему гидравлики номер два. Похоже, нас зацепило ударной волной при взрыве этих бомб.
Люгер сполз с панели управления, и теперь он лежал на полу в узком проходе позади кресла пилота и рядом с креслом бортинженера.
Шум стоял просто оглушающий.
Люгер зажал ладонями уши, пытаясь заглушить не столько внешний шум, сколько боль и растерянность внутри себя. Да что же такое происходит, черт побери?
Ему хотелось закричать.
Штаб обороны Вооруженных Сил СНГ,
Калининград, Россия,
17 марта, 08.45 по местному времени.
Генерал Антон Осипович Вощанка положил телефонную трубку на рычаг и в недоумении уставился прямо в стену перед собой. Через несколько минут раздался стук в дверь, и в кабинет вошел командир белорусской группировки полковник Олег Павлович Гурло.
— Извините, товарищ генерал, но я прошу... что-то случилось, товарищ генерал?
— Приказ... приказ из Минска, — вымолвил Вощанка. — Я отстранен от командования.
— Что-о?..
— Так оно и есть, — с отчаянием в голосе произнес генерал. — Этот литовский говнюк Пальсикас пожаловался своему президенту, а тот вынес случай с нашим... гм, расследованием катастрофы вертолета на заседание Совета
— Они не могли сделать этого! — Полковник Гурло аж задохнулся от возмущения.
— Более того, — продолжал Вощанка, — министр обороны Беларуси назначил расследование по поводу правомочности применения нами оружия и вторжения в воздушное пространство Литвы в ходе погони за этим предателем-литовцем. Они очень расстроены потерей вертолета и экипажа.
— Но и мы расстроены этим! — возразил Гурло. — Пусть лучше расследуют, откуда появился тот самолет, который сбил, а не обвиняют в потере вертолета вас.
— Это уже не имеет значения, — слабым голосом произнес Вощанка. — Я обязан вернуться в Минск и предстать перед контрольной комиссией. — Он посмотрел на Гурло, глаза его были полны боли и горя. — Олег, я могу лишиться звания и должности! Я могу лишиться всего! Контрольная комиссия может уничтожить меня, разбирательства в этой комиссии ни для кого не проходят бесследно.
Полковника Гурло словно громом поразила эта новость. Он смотрел на своего командира, учителя, доведенного почти до слез этими литовцами.
— Что же нам делать, товарищ генерал? Да кто, кроме вас, сможет командовать вашими войсками? Начнется полный бардак.
— В полученном сообщении есть еще и третий пункт. В рамках совещания, проведенного между Литвой и представителями СНГ, Совет Министров СНГ приказывает всем войскам СНГ выйти из Литвы и вернуться в Беларусь. В Литве будет создана специальная группа из гражданских лиц, она будет наблюдать за выполнением договора и транзитом. Из Калининграда наши войска тоже выводятся... их заменят «другие» войска СНГ. Ты понимаешь, что это значит?
— Другие войска СНГ... Это значит — русские?
— Совершенно верно. Подразделения из Латвии и Санкт-Петербурга прибудут в Литву в течение двух или трех недель, они будут патрулировать порт и шоссе. А белорусские войска будут принимать участие только в ежегодных учениях.
— Так вот что происходит. — Гурло вздохнул. — Как и предсказывал генерал Габович... Все разваливается. И мы потеряем все...
— Заткнись. — Вощанка поднялся с кресла и принялся расхаживать по кабинету. — Помолчи. Мне надо подумать. — Несколько минут в кабинете стояла тишина, которую нарушил звонок телефона. — Я не желаю ни с кем разговаривать, — буркнул генерал, и Гурло снял трубку.
Несколько секунд полковник слушал говорившего, потом попросил:
— Подождите.
Вощанка повернулся к Гурло, чтобы отругать его за нарушение приказа, но полковник опередил его:
— Генерал Габович звонит из Вильнюса по секретной линии. Он говорит, что знает о приказе о вашем отстранении, и вновь повторяет свое предложение о помощи.
— Габович? А как он?.. — начал было Вощанка, но замолчал. Да, у Габовича наверняка имеются свои каналы информации. И он узнал о приказе одновременно с самим генералом, а может, еще раньше. Вощанка взял трубку.