Ночь ястреба
Шрифт:
Офицер управления огнем моментально сорвал крышку с освещенной кнопки, на которой было написано «Сброс прав. подв.», и нажал ее. Правые подвески с ракетами «Адский огонь» сорвались с креплений за секунду до того, как одна из ракет воспламенилась и взорвалась.
— Не могу продолжать поворот, — сообщил пилот по внутренней связи. — Заклинило элерон... Второй пилот, помогай выравнивать...
И тут же по рации прозвучало:
— Я — «Трещотка-3», продолжайте уходить влево, я вас прикрою. — Один из четырех вертолетов морской пехоты АН-1 «Морская змея», остававшихся на территории посольства, вылетел для поддержки
— Цель уничтожена, — доложил пилот «Морской змеи». — Я вижу вас, «Конго-2». Наблюдаю много искр на правом крыле.
Даже секундная очередь ЗСУ-23-4 представляла большую угрозу, на самолет обрушилось двести снарядов размером с большую сосиску. Убийственный огонь самоходки вызвал большую утечку топлива из баков правого крыла.
— Я — «Конго-2», имею повреждения, — доложил пилот по командной сети. — Пожара в двигателе нет, но у нас утечка топлива.
Все на борту двух «Молотов» поняли: это означает — «Призрак» уходит домой. Слишком ценным был этот самолет, чтобы терять его над территорией Литвы.
4-й батальон Литовских Сил Самообороны,
13 апреля, 03.40 по вильнюсскому времени.
— Самолет ведет огонь из пушек по артиллерии первого батальона, — доложил Друнга. — Одна ЗСУ-23-4 уничтожена. В воздухе появился еще вертолет.
Масюлис почувствовал страх, но тут же взял себя в руки. Контратака начиналась раньше ожидаемого времени, и все же они знали, что это произойдет.
— Где третий батальон?..
Внезапно ночное небо озарилось выстрелами крупнокалиберных пушек, а через несколько секунд на взлетной полосе раздались оглушительные взрывы. Несколько танков Т-62 и литовских бронемашин были уничтожены. Водителей бронемашин ослепляли взрывы своих же минометов, а дым мешал пулеметчикам вести прицельный огонь по БМП омоновцев. А как только литовские бронемашины вырвались из полосы дыма, омоновцы открыли по ним стрельбу. Многие литовцы погибли, даже не успев открыть ответный огонь.
Масюлис схватил микрофон командной рации и закричал:
— Пятая и шестая роты! Сделайте вид, что уходите на север, потом поворачивайте на восток и атакуйте. Третья рота, выходите из боя и обходите эти БМП с фланга!
Масюлис оглядел в бинокль боевые порядки своего батальона. Пятая и шестая роты, находившиеся далеко к югу, выполняли маневр, а находившаяся всего в нескольких сотнях метров третья рота еще не начала отход. Масюлис повернулся к Друнге и крикнул:
— Арас, беги к Роверу, пусть отводит третью роту на север и прикрывает первую и вторую роты. Выясни, что у него с рацией.
Друнга сорвал наушники, схватил автомат, выскочил из машины и помчался выполнять приказ, размахивая на ходу флажками.
Он успел отбежать от командно-штабной машины всего, наверное, на десять шагов, когда раздался страшный взрыв и ударная волна сбила его с ног. Друнга пролетел метров пять по воздуху и шлепнулся на землю среди обломков раскаленного металла. И когда он оглянулся назад на штабную
— "Конго-2", вы можете поддержать меня огнем против тяжелой бронетехники, прежде чем уйдете? — запросил капитан Снайдер с борта «Молота-3».
— Запросто, — ответил пилот «Призрака». — К нам возвращается заправщик, и сейчас утечка топлива минимальная. Никаких признаков пожара в двигателе. Можем покружить еще минут пять до отхода.
— Понял вас. Сначала атакуйте тяжелую бронетехнику, а потом почистите зону вокруг объекта. Затем фейерверк на прощание, и можете быть свободны.
— Вас понял, «Молот». Следите за нашими действиями.
Для защиты исследовательского центра омоновцы выдвинули вперед шесть БТР-60БП, каждый из которых был оснащен двумя крупнокалиберными пулеметами и мог перевозить четырнадцать солдат со скоростью до шестидесяти миль в час; три БМП, вооруженные 73-миллиметровой пушкой и ПТУРСами АТ-3; пехота была вооружена гранатометами, пулеметами РПК и ПКМ. Эта угрожающая цепь бронемашин, направлявшаяся навстречу наступавшим литовским войскам, стала легкой добычей для «Призрака».
Экипаж «Призрака» не любил возвращаться с боевых операций с неизрасходованным боеприпасом, поэтому был решительно настроен израсходовать все, до последнего снаряда. Его скорострельные пушки начали обстреливать позиции омоновцев. Огонь 25-миллиметровой пушки разносил на части легкие БТРы и джипы, тогда как 40-миллиметровая уничтожала или выводила из строя более крупные бронемашины. Но огонь велся осторожно, чтобы не задеть секретное здание, где содержался Люгер, а также ангары, где предположительно находился советский бомбардировщик-"невидимка". И еще операторы и офицер управления огнем старались не обстреливать войска, которые, по их мнению, были «партизанами».
Внизу повсюду было полно отличных целей, особенно тяжелых бронемашин и танков. Несколько раз пилот обстрелял из 105-миллиметровой пушки предполагаемую зону посадки «Молотов», разогнав бронетехнику, а солдат, пытавшихся проникнуть в эту зону, отогнал интенсивный огонь из калибров 25 и 40 миллиметров. «Призрак» сделал еще один круг над городом, выбирая цели для оставшихся на левом крыле двенадцати ракет «Адский огонь» и уничтожая тяжелую бронетехнику, которая, по сообщениям морских пехотинцев из посольства, могла представлять угрозу.
А затем самолет снова взял курс на «Физикоус» для нанесения завершающего удара...
4-й батальон Литовских Сил Самообороны.
Огонь пушек усилился, вокруг майора Араса Друнги стоял раздирающий уши грохот, ударные волны, словно кулак в железной перчатке, сбивали его на землю. Друнга пополз на четвереньках, стараясь подобраться поближе к телам и посмотреть, может, кто-то остался в живых и ему требуется помощь. И тут он заметил цепи бронемашин омоновцев, движущиеся в его направлении через стоянку для самолетов. Они находились менее чем в трехстах метрах от него и поливали литовцев огнем из пушек. Управление войсками было потеряно, еще немного, и западный фланг войск генерала Пальсикаса будет смят.