Ночь Ягуара
Шрифт:
– Что это такое?
– Это растяжка, соединенная с миной-ловушкой, – невозмутимо пояснил Кукси.
– Правда?
– Представьте себе. Еноты забираются по ночам в сад, воруют фрукты, да еще и пытаются ловить рыбу в пруду. Их можно отвадить с помощью растяжек на тропах, подведенных к взрывпакетам.
– И что, еноты натыкаются на растяжки?
– Ну, не то чтобы натыкаются, просто они очень любопытны. Всякий, кто держал енота в качестве домашнего любимца, знает, что они без ума от веревочек, проводов и всего такого. Растяжку енот,
– Очень интересно, я и не знал. Мне сказали, вы специалист по тропическим животным.
– Боюсь, главным образом по осам. Но в молодости занимался и общей зоологией.
– А в ягуарах разбираетесь?
Произнося эти слова, Паз внимательно следил за лицом собеседника и с удивлением увидел на нем некий намек на улыбку.
– Это в связи с теми двумя кубинскими бизнесменами, не так ли?
– Строго говоря, да. Но мне хотелось бы знать, как вы пришли к такому заключению.
Кукси смерил его долгим взглядом.
– Я читаю газеты.
– В газетах не упоминалось ни о каких ягуарах.
На лице Кукси появилась улыбка, на сей раз настоящая.
– Нет, сэр, тут вы правы. Кстати, к вопросу о хищниках и прессе: мне надо покормить пираний. Не хотите посмотреть?
Паз кивнул в знак согласия, и Кукси провел его на кухню главного дома, где достал из холодильника пластиковый мешок с бычьей печенью.
Они вернулись на дорожку, которая сквозь густые заросли боярышника и дикого кофе, вверх по пологому склону привела их туда, откуда доносился шум падающей воды. Они снова оказались на солнце, выйдя на козырек коралловой скалы, примерно футах в пятнадцати над прудом, в который из-под их ног низвергался водопад.
– Мы всегда бросаем им корм отсюда. Током воды мясо затягивается вниз, туда, где они обычно собираются. И это помогает удержать других рыб от возможных неприятных случайностей.
Красная масса исчезла под клокочущей пеной, а через несколько секунд внизу возник бурлящий водоворот, вода окрасилась в розовый цвет. Сквозь ее толщу Паз различил у дна массу хаотично сталкивающихся и мечущихся серых тел.
– Они что, правда способны за несколько минуть обглодать корову до костей? – поинтересовался Паз.
– Ну, тысячный косяк, пожалуй. У нас их тут всего сорок четыре. Но я все равно поостерегся бы входить в воду, имея кровоточащие царапины, раны или порезы. То есть в скелет они вас, может быть, и не превратят, но масса весьма неприятных ощущений гарантирована.
Кукси выполоскал мешок из-под мяса и засунул в карман своих шорт.
– Так насчет ягуара, профессор…
– Вы ведь не полицейский, не так ли?
– Нет. Был полицейским. Но сейчас просто консультирую.
– По какому вопросу?
– По поводу преступления, сопряженного с необъяснимыми явлениями.
Кукси рассмеялся.
– О, хорошо, тогда вы пришли куда надо. Поскольку вы не на службе,
Они прошли в комнату Кукси. В то время, пока профессор занимался выпивкой, Паз с любопытством озирался по сторонам: в данном случае полицейское любопытство заставило забыть о хороших манерах.
Он увидел помещение бывшей прачечной, спальный уголок, маленькую стопку женской одежды, потертый рюкзачок и висевшую на стене заключенную в рамку фотографию какого-то насекомого.
На рабочем столе Кукси стояли в рамках три фотографии. На одной миловидная молодая женщина держала на руках улыбающегося солнцу ребенка примерно двух лет от роду, на другой – мужчина и женщина постарше, одетые в стиле сафари, а на третьей – трое молодых мужчин в камуфляже и боевой амуниции, с автоматическими винтовками. Лица были измазаны грязью, как перед боем, но в одном из них Паз узнал молодого Кукси.
Заметив проявленное гостем любопытство, но никак не отреагировав, Кукси вручил Пазу стакан янтарного напитка без льда.
– Будьте здоровы!
Он сделал большой глоток. Паз последовал его примеру.
– Интересный напиток.
– «Талискер». С привкусом морских водорослей. Вкус на любителя, хотя мне не составило труда к нему привыкнуть. А вас, я вижу, заинтересовала моя галерея?
– Да, не без того. Например, вот это – вы были солдатом?
– Если быть точным, то морским пехотинцем. Из тех парней, которые теряют вафли.
– Прошу прощения?
– Шутка. Когда Мэгги Тэчер послала нас на Фолкленды и там погиб рядовой Вафли, лейбористские газеты вышли под заголовком: «Британцы теряют Вафли на Фолклендах». Да, это была великая победа, хотя двое моих однополчан до нее не дожили.
– А как насчет других ваших родственников?
– Увы, не осталось никого. Все умерли, кроме меня.
– Мне жаль.
– Мне тоже. А сейчас исчезла и бедняжка Дженни.
– У вас были с ней близкие отношения? Она спала здесь.
– Да, хотя, боюсь, одна. Мы были друзьями, и она помогала мне в работе. Я бы очень хотел надеяться на ее благополучное возвращение.
– Ну, в таком случае мы вправе ожидать от вас готовности поделиться информацией.
Кукси сел на свой вращающийся стул и отпил большой глоток.
– Да, конечно, мистер Паз, хотя я не думаю, чтобы моя информация была так уж полезна. Это похищение и убийство не имеют прямого отношения к вашим, назовем их так, «ягуаровым убийствам». То есть связь есть, но вызвана она исключительно тупостью и непониманием.
Паз пригубил из своего бокала. Он ждал.
– Есть один индеец, – начал Кукси и повел рассказ, излагая действительные факты, но избегая каких-либо указаний на то, где этого индейца можно найти. По ходу рассказа он дважды наполнял свой стакан, а под конец внимательно посмотрел на Паза и спросил: – Ну как, для вас это достаточно необъяснимо?